Чтение онлайн

– Отсюда и боли в спине, и напряжение в бедрах и скорее всего – он запнулся на долю секунды, – болезненные ощущения во время полового акта. Вы замечали такое?

Он убрал руки с ее бедер и смотрел теперь прямо на нее своим подчеркнуто рабочим взглядом.

Анна сглотнула. Она понимала, что это стандартный медицинский вопрос, но ответить было почему-то очень сложно. Ей и правда каждый раз было больно во время секса. Поэтому она не была большой его фанаткой. Но она всегда списывала это на недостаток прелюдии.

– Д-да, – еле слышно ответила она. – Но обычно только в самом начале.

– Вы испытываете оргазмы? – вопрос был задан в лоб без тени смущения.

Щеки Анны стали пунцовыми. Она тут же забыла всю предыдущую неловкость и даже то, что все еще лежит перед ним с голой грудью.

– Э..это важно?

– А для вас это не важно? Искривление таза напрямую влияет на кровообращение в малом тазу. Это приводит к снижению чувствительности, сухости, трудностям с достижением оргазма.

– Ох. Вот оно как, – Анна отвела взгляд, не в силах больше выносить этот стыд. – У меня с этим все более менее в порядке.

– Оргазм случается и при внутренней стимуляции или только при внешней?

«Да он просто издевается надо мной. Врач вообще может такое спрашивать?» Внутренне Анна сама ответила на свой вопрос, четко понимая, что Марк не простой врач и если он это спрашивает, значит это важно.

– Только при внешней, – ответила она более уверенным тоном. Хоть в конце ее голос все же слегка надломился.

– Я так и полагал. Уверен, что и месячные болезненные.

«В точку. Постоянная пытка».

– Я могу помочь вам с этой проблемой, – сказал он будничным тоном и направился к раковине.

– Это лечится? – бодро спросила она, вставая на локти и разворачиваясь в его сторону.

– Не лечится, но корректируется. Растяжкой, массажем, работой с мышцами.

Марк вымыл руки и вернулся к кушетке.

– Растяжка? Мне нужно сесть на шпагат? – кажется, Анна спросила это на полном серьезе.

Он бархатно и по-доброму рассмеялся от ее наивности.

– Не совсем. Я говорю о растяжке мышц тазового дна. Вручную. Изнутри. Есть техники – внутренние, мануальные. Они снимают спазм глубоких мышц, которые не прощупать снаружи. Улучшают кровоток, возвращают чувствительность, уменьшают боли.

Он говорил спокойно, без тени смущения, но каждое слово вызывало в ней волну то возмущения, то страшного интереса.

– Это медицинская процедура. Но она довольно... интимная. Я не буду делать этого без вашего четкого согласия.

Он замолчал, давая ей пространство.

– Вы хотите попробовать?

У Анны заболел лоб. Настолько сильно она удивилась. Глаза забегали, совсем как в тот день, когда он сказал ей снять топ. Только теперь он говорил что-то гораздо смелее. И не просто "снимите трусики", а массировать ее изнутри. Трогать там, где не трогал никто. Где она сама трогала редко и без особого удовольствия. Где жило столько всего – страхи, воспоминания, одиночество.

Она резко накрыла лицо руками.

«Он с ума сошел. Это слишком. Это за гранью. Я не могу. Это же… это же практически…»

Мысли путались, натыкались друг на друга, разбегались и возвращались. Перед глазами всплыло лицо Игоря. Потом – почему-то мама. Потом – та самая пожилая соседка с первого этажа.

«Что бы они сказали? Что бы они подумали?»

Но вслед за этим пришло другое. То самое, что она чувствовала после каждого сеанса. То, ради чего она возвращалась сюда снова и снова. Легкость в теле. Свобода в дыхании. Ощущение, что она наконец-то начинает узнавать себя настоящую. Не ту, которую выстроили чужие ожидания, а ту, что жила где-то глубоко, за семью замками.

«А почему, собственно, нет?»

Она опустила руки и посмотрела на Марка. Он стоял рядом – спокойный, уверенный, не давящий. Ждал. Не торопил. Не уговаривал. Просто был здесь, готовый принять любое ее решение.

«Если не сейчас, то когда? Если не с ним, то с кем?»

Она вспомнила, как боялась снимать топ. Как думала, что умрет от стыда. А потом – как легко стало дышать, когда он работал с ее грудной клеткой. Как тело откликалось на каждое прикосновение. Как впервые за долгие годы она почувствовала себя красивой. Живой.

«Он видел меня всю. Почти всю. Какая разница, если я зайду еще чуточку дальше?»

«Я не девочка. Я взрослая женщина. Я сама принимаю решения. И я хочу знать, на что способно мое тело. До конца».

Она медленно выдохнула и встретилась с ним взглядом. Уголки ее губ дрогнули в легкой, чуть самодовольной усмешке.

– Зачем вы спрашиваете, если уже знаете мой ответ? – голос звучал ровно, даже игриво. – Вы ведь не просто так вымыли руки.

Марк смотрел на нее таким же смелым взглядом и с такой же слегка нахальной улыбкой.

– Раздевайтесь, – он жестом указал на то единственное, что оставалось на ней из одежды.

Анне казалось, что он играет с ней в “слабо”. Это раздражало, но в то же время интриговало. Она и сама знала ответ, как только он задал свой вопрос.

Было ли ей страшно? Очень. Страшно, стыдно, аморально. Но все это перекрывало одно единственное чувство.

Предвкушение.

Ей было дико интересно узнать, как будет реагировать ее тело. Какие новые ощущения откроются для нее после этого приема.

Анна осторожно коснулась края ткани трусиков, сжимая ее пальцами и все никак не решаясь стянуть вниз.

– В этот раз не предложите помочь? – спросила она с сарказмом.

Она старалась казаться смелой, но учащенное дыхание выдавало в ней сильное волнение.

– Нет, этот шаг вы должны сделать самостоятельно.

«Да уж, раздеться перед посторонним мужчиной, с которым меня ничего не связывает – это что-то новенькое. Но, учитывая, сколько уже он знает о моем теле, не такой уж он и посторонний».

Анна решила воспользоваться правилом лейкопластыря. Крепче взялась за края ткани и быстро потянула их вниз, будто пришла на прием к гинекологу.

«Совершенно не сексуально», – съязвила она сама про себя. «Хорошо хоть я не так давно сходила на эпиляцию».

Она окончательно расправилась с трусиками и бросила их на стул рядом. Ноги так и остались слегка согнуты в коленях, сохраняя тело в хотя бы приблизительно оборонительной позе. Она буквально вжала в себя все органы, стараясь спрятать их от его глаз.