Чтение онлайн

Ей казалось, что она лежит где-то на поляне. На мягкой, как шелк, траве, в тени облаков. Ее тело было расслаблено. Не думала о том, что кто-то может скрываться за деревьями вокруг, не думала о жучках, о том, что одежда испачкается. Она жила в своих ощущениях и совсем не хотела выходить наружу.

Но какое-то настойчивое и надоедливое жужжание не дало ей дольше побыть в этой неге. Она быстро поняла, что это вибрировал ее телефон.

«Почему я его не выключила?»

Каждая новая секунда, каждое жужжание приближали ее к реальности, пока наконец не вытолкнули ее туда окончательно.

Анна резко распахнула глаза, приходя в себя.

Она дала себе пару секунд, чтобы понять, что именно она ощущает сейчас. Хочет ли сбежать? Или хочет остаться здесь подольше? Испытывает ли стыд или только расслабление и благодарность?

– Как вы себя чувствуете? – раздался мягкий голос где-то за спиной.

Должно быть Марк заметил, что она проснулась.

– Очень хорошо, – ответила Анна с полупьяной улыбкой, будто она только что вернулась с идеального отпуска.

Она осторожно встала, одной рукой поддерживая плед на груди. Анна смотрела на него и понимала, что неловкости и стыда нет, что сбегать ей совсем не хочется.

– Это был… очень интересный опыт, благодарю вас.

– Благодарите не меня, а свое тело. Оно вас еще удивит.

– Звучит загадочно, – Анна тихо рассмеялась.

Марк улыбнулся в ответ.

– Вас подвезти? – неожиданно спросил он. – Не стоит садиться за руль в таком состоянии.

– Нет, не нужно. Я вызову такси.

– Вам неловко со мной?

– Нет, ничуть. Но почему-то мне сейчас очень хочется побыть с собой. Я испытываю сейчас столько всего и хотела бы задержаться в этом ощущении.

И это была правда. Ей действительно не было неловко рядом с ним. Наоборот, теперь с ним ощущалось безопаснее всего. Но конкретно сейчас ей не хотелось говорить, заполнять пустыми замечаниями тишину или слышать шипение радио. Хотелось остаться в себе.

– Понимаю вас, – ответил он теплой улыбкой, точно зная, что она не лукавит. – В таком случае, позвольте мне хотя бы вызвать вам такси, пока вы одеваетесь.

Анна не стала протестовать. Эта мысль даже не пришла ей в голову.

– Я была бы очень благодарна.

Марк взял в руки телефон, а Анна осторожно слезла с кушетки и направилась к стулу с одеждой. Она сбросила с себя плед, совершенно не думая о том, смотрит ли он на нее.

Она достала из сумки телефон. На экране висел пропущенный звонок от Маши и гневное сообщение с требованием перезвонить. Анна мельком взглянула на часы. Было уже почти восемь вечера.

«Сеанс длился почти два часа».

– Такси здесь, – сказал он, вырывая ее из размышлений.

Он проводил ее до машины.

– Вы не поедете домой? – неожиданно для себя спросила она.

– Нет, хочу еще немного поработать, – также неожиданно ответил он.

Затем он открыл переднюю пассажирскую дверь и заглянул в салон.

– Не могли бы выключить радио на время поездки? – спросил он водителя, будто прочитав мысли Анны.

Таксист одобрительно кивнул и выключил музыкальную систему.

Анна с благодарностью улыбнулась и на мгновение задержалась у двери машины, будто хотела добавить что-то еще. Но на ум пришла лишь банальная фраза.

– До следующей субботы?

– До следующей субботы, Анна.

Это прощание показалось ей чрезвычайно теплым, мягким, естественным. Она нежилась в нем всю дорогу до дома.

Когда машина отъехала, взгляд Марка едва заметно потемнел. Он вернулся в клинику, подошел к раковине, включил ледяную воду и умыл лицо, тяжело дыша.

Он оперся руками о раковину и поднял голову, глядя на свое отражение в зеркале. С лица стекали капли воды, но легче не становилось. В груди горело что-то, чему он не мог подобрать названия. Не просто желание. Не просто ответственность. Что-то большее, что он запретил себе много лет назад.

Он выключил воду и несколько секунд стоял неподвижно, слушая, как в тишине кабинета гулко бьется сердце.

«Точка невозврата».

Он знал это чувство. Знал его анатомию, его физиологию, его последствия. Знал, как оно начинается – с этого сладкого, тягучего жара в груди, с этой потери контроля над собственным дыханием, с этого навязчивого желания вернуть руки обратно на ее кожу.

Он провел ладонью по лицу, стирая воду, но не стирая ощущения. Пальцы все еще помнили. Каждый сантиметр. Каждую складочку. Каждую дрожь, которую они в ней вызывали.

«Я перешел черту».

Не тогда, когда вошел в нее. Не тогда, когда массировал самые интимные мышцы, хотя это действительно не было нужно и не входило в основную технику массажа. А сейчас. В этот момент. Потому что, стоя у раковины, он понял одну простую вещь.

Он не хотел и не собирался останавливаться.

Он хотел продолжать. Хотел снова видеть, как ее тело выгибается под его пальцами. Хотел слышать ее дыхание, срывающееся на стон. Хотел чувствовать, как ее мышцы пульсируют вокруг него, принимая, доверяя, сдаваясь.

Это было чистое, неприкрытое возбуждение. Не врачебное. Не терапевтическое. Мужское. То самое, которое он так долго держал в узде.

Марк резко выдохнул и сжал край раковины так, что побелели костяшки.

«Я позволю себе это. Пока это не перешло на эмоциональный уровень. Пока я все еще могу контролировать главное – свою голову».

Он знал, что балансирует на грани, за которой – пропасть. Но впервые за много лет ему было все равно.

Его восхищал ее взгляд. То, как она смотрела на него, пытаясь скрыть страх и стыд. То, как хотела сбежать, но стойко бросала вызов самой себе. Его будоражили ее реакции, ее движения, ее тело.

Он выпрямился и посмотрел в глаза своему отражению.

«Я даю себе время. До тех пор, пока это не начнет разрушать ее. Или меня».

Он не договорил эту мысль до конца. Потому что где-то в глубине уже знал: разрушение началось. В тот момент, когда она впервые вошла в его кабинет. В тот момент, когда ее тело под его руками перестало сопротивляться. В тот момент, когда он накрыл ее пледом и понял, что хочет защищать ее не только от боли в спине.

Марк выключил свет в кабинете, закрыл дверь и вышел в пустой коридор клиники. Телефон в кармане молчал. Она не написала. И это было правильно.