Чтение онлайн

— Что с ней могло произойти? Она ж вампир, у них иммунитет практически на все, — удивился он.

— Не знаю, — глухо отозвалась лич, — для осознания всей картины мне нужно ее тщательно осмотреть. Но это лучше сделать дома. Не здесь.

Охотник кивнул и, закинув, словно куль с мукой, девушку на плечо, поплелся к тому месту, где остался Эллиот. Ева вызвалась помочь мужчине, все-таки он был ранен в плечо и мог нормально двигать только одной рукой. Охотник остановился, осмотрел полукостяное тело лича и выразил явные сомнения в её физических силах. И в этом он был прав. Как бы Ева ни пыталась казаться сильной практически во всех областях, физической мощью она была обделена. И дело не в том, что сейчас ее тело практически полностью лишилось мышечной ткани, займи она хоть оболочку именитого боксера, ситуация изменится не на много. Это все — мертвецы, лишенные былых сил, ходящие и поддерживаемые только некроэнергией. Лич — маг, и не обязан уметь сдвигать скалы с места, для этого у него имеются толпы верных слуг. Вот Ева и пользовалась всегда грубой силой зомби или некроморфов, сшитых из различных частей тел. Вот они, являясь грудами мяса, уже бы смогли помочь мужчине. Ева отвела руку в сторону, чтобы сделать магический пасс, но Охотник остановил ее, поняв, что та собирается сделать. До дороги осталось буквально несколько метров. С передышками и по очереди он донесет обоих пострадавших, а дальше уже приедет такси. Ева повела плечами и молча пошла вперед, чуть обгоняя Охотника. Пусть поступает так, как считает нужным.

Следующий остаток пути прошел тяжело и в глубоком молчании. Говорить было не о чем и не за чем, все было и так ясно. Глупые, понадеялись на то, что смогут уйти невредимыми с помощью допотопных средств от столь сильного демона. Особенно погано себя чувствовала Ева. Она прожила столько лет, тщательно обдумывая каждый свой шаг, будто бы вся ее жизнь являлась шахматной партией, отважилась на столь безрассудное предприятие. Это можно было простить юнцу-Эллиоту, безбашенной Шизе и даже Охотнику, но не ей. Внутри поселилось легкое, но все же скверное чувство. Отчего-то лич чувствовала, что камень вины за то, что случилось сегодня, во многом лежит именно на ней. Именно она, как самое холодное и расчетливое звено команды должна была остановить всех от этого шага, заставить придумать другой план. А в результате — ни информации, ни каких-либо планов на будущее.

Машина приехала быстро. Охотник, уже находясь в такси, не спускал глаз с задумавшейся Евы. Ему, как человеку привыкшему видеть чужие смерти, было не в первой находиться на поле боя и вытаскивать собственных товарищей чуть ли не с «того света», но в этот раз все было иначе. Мужчина понимал, что спасся только благодаря тому, что стрелял издалека, и демон его особо не тронул, не сочтя весомой угрозой. Это задевало самооценку мужчины и радовало одновременно, ведь если бы он тоже там сейчас полег, то Ева бы точно долго еще возилась с их телами, если бы вообще стала с ними что-то делать. Кто знает, какие мысли тогда возникли в голове у лича. Был бы он высшей нежитью, то непременно бросил всех, как ненужный балласт, и отправился дальше жить свою тихую, скрытую от других людей жизнь. Но Ева сейчас была рядом с ним, значит, что-то очень важное заставляло её продолжать этот путь. Теперь Охотника съедало любопытство об истинной причине их поездки. С самого начала было ясно, что поиск высшего вампира, если он вообще существует, — лишь прикрытие для более весомого мотива, центром которого была эта несуразная девчонка. Мужчина открыл рот, чтобы напрямую задать личу интересующий его вопрос, но вовремя осекся, решив, что сейчас далеко не самый подходящий для этого момент.

Таксист, который удивился, увидев своих пассажиров, молчал и даже сделал потише радио. Он время от времени поглядывал в зеркальце и сглатывал слюну от нарастающего страха. Особенно его пугала Ева в своём, если так можно сказать, истинном обличье. Не всегда увидишь высокий скелет с кое-где виднеющимися остатками кожи и мышц, облаченный в классический женский костюм. Конечно, Охотник пояснил, что они идут с готической вечеринки на кладбище, поэтому и выглядят так странно. Таксист отнесся к этому скептически и уже протянул руку, чтобы потрогать столь искусно сделанную «маску» на лице Евы, как тут же получил небольшой хлопок по руке от недовольного пассажира. Спорить с дедом, одетым в грязную военную форму, водителю хотелось меньше всего, поэтому он вернулся к своей работе молча, время от времени окидывая беглым взглядом, отражающихся в зеркальце лежащих на заднем сиденье людей. Он предложил довезти их до больницы или же вызвать скорую, но тут же получил резкий отказ. Еве уже порядком надоело излишнее любопытство этого человека: она порекомендовала ему заниматься своей работой и лучше следить за дорогой, а не за самочувствием других.

Несмотря на то, что поездка была недолгой, таксист миллион раз успел пожалеть о том, что взял к себе этих пассажиров, а не позвонил в полицию. Порванная одежда, капли крови и двое человек без сознания — явно не были признаком веселой и бурной попойки. Нутром чуял, что эти четверо в чем-то противозаконном замешаны и именно поэтому обо всем говорят общими фразами. Но, стоит отдать им должное, деньги водитель получил не только в полном объеме, но и еще сверху за то, что все-таки довез по нужному адресу, не позвонив ни в какие органы. Охотник посоветовал ему забыть эту поездку, как неприятный сон, и отправиться работать дальше. Мужчина сунул таксисту в карман еще несколько шуршащих купюр, закрепляя в памяти тем самым свои слова. Этот жест неплохо отбил всякое желание сдавать странных пассажиров полиции. Охотник, в отличие от Евы, которая работала только методом запугивания, знал, как можно заслужить людское молчание. А дальше дело оставалось за малым: поднять все тела на этаж и заняться уже привычными медицинскими процедурами.

Все были уставшие, вымученные и злые. Эта ночь далась компании особенно тяжело. Тот проклятый упырь по сравнению с Левиафаном — так, детская игрушка. Охотник скинул Эллиота на кровать, сказав Еве, что самостоятельно проверит, все ли с ним в порядке после карательной вампирской медицины. Женщина тем временем разобрала кухонный стол, расстелила на нем клеенку, чтобы ничего не испачкать, и поверх простыню, на которую и уложила почти бездыханную вампиршу. Сейчас, при свете лампочек было отчетливо видно, на сколько бледнее стало ее и без того белое лицо. Вся её кожа стала будто бы серой, выцветшей от почерневшей текущей в сосудах крови. Белки глаз, отчетливо виднеющиеся из-под полуприкрытых дрожащих век, выглядели пугающе. Сейчас Шиза мало чем отличалась от привычных Еве зомби. Разница была лишь в том, что низшая нежить — бездушное пушечное мясо, расходный материал, который не чувствует боли. А Шиза была другой. Время от времени вампирша билась в легких судорогах, с её губ срывался тихий, почти жалобный стон. Девушке было больно. У Евы сформировалось стойкое ощущение, что Шиза находится в глубоком, но очень цепком сне, похожем на наркотический. Исходя из движения глаз девушки, она постоянно видела неприятные галлюцинации, распаляющие ее и без того ее больное сознание. Сейчас это мучающееся от собственной наивности существо вызывало только жалость. Ева взяла кухонный тесак, брызнула на него святой водой и занесла руки, чтобы оборвать мучения девушки, но остановилась. Нет. Надо осмотреть ее тщательнее и попытаться выяснить причину недуга, а не рубить с плеча. Возможно, у Шизы еще есть шанс выкарабкаться, и, в лучше случае, даже не сойти с ума.

Ева, достав чудом пронесенный с собой в другую страну походный набор некроманта, представляющий из себя сшитый из нескольких слоев кожи и плотной ткани пенал художника, раскрывающийся в единое полотно. Только вместо карандашей, ручек и растушевок там находились всевозможные ножики, ножницы, зажимы, пилочки, несколько иголок и моток с кетгутом. Женщина еще раз поверхностно осмотрела вампиршу, совершенно не понимая, что с ней происходит. Как и сказал до этого Охотник, у этих созданий ночи есть иммунитет практически ко всем заболеваниям и ядам, по крайне мере таким, которые известны ей. Поэтому было очень странно видеть на девушке все признаки отравления, словно бы ее укусил паук или змея. Лич, не снимая одежды, решила сначала осмотреть открытые части тела, как раз те, за которые и могли цапнуть прислужники Левиафана. На ногах ничего не было, ровно как и на правой руке, а вот на левой красовались две чернеющие точки от укуса змеи. От них тянулись, словно ветви деревьев в сгоревшем лесу, черные, пораженные смертоносным ядом вены.

Ева взяла скальпель и надрезала место, которое, по всей видимости, и было источником несчастья, и чуть надавила. Из раны потекла черная густая, дурно пахнущая гнилой тиной кровь. Лич поморщилась и продолжила свое занятие, чтобы избавить Шизу хоть от части яда. Но сколько бы женщина не занималась старым добрым кровопусканием, ничего не менялось. Да уж, такую первую помощь нужно оказывать своевременно, сразу же после укуса, а не тогда, когда он уже успел укорениться в организме. Лич провела костлявым пальцем по пораженному сосуду, увидев то, что он как бы обрывается, из чего следует, что зараза распространяется постепенно, медленно, словно бы специально мучая жертву перед смертью. Таким свойством животные яды не обладают. Либо они действуют сразу, либо обладают замедленным эффектом. А тут — все вместе. Соответственно, то, что внутри девушки имеет не совсем земную природу. Лич вздохнула. Если бы она была адептом чернокнижия, то наверняка знала, какой бурдой травит жертв нечисть, а пока для неё это оставалось загадкой.

На минуту в голове у Евы пронеслась мысль о том, что можно просто отрубить пораженную руку, пока Шиза находится в беспамятстве. Одной болью больше, другой — меньше, ничего страшного не случится. Иногда, чтобы выжить, нужно чем-то пожертвовать: например, пальцем или целой ногой. Это нормально, и при современном развитии человечества даже не настолько критично. Однако женщину настораживал один момент. Если Шиза сейчас лежит в таком жалком состоянии, значит нет никакой гарантии, что отрава не пошла дальше, просто проявляется постепенно. И самое страшное было в том, что лич понятия не имела, как бороться с этим. В этом ключе мысль об убийстве Шизы заиграла новыми красками.

Лич села на табурет и закурила. Это была первая ситуация, выхода из которой она не видела. Никогда еще она не сталкивалась с симптомами отравления нечистым ядом у вампиров. Звонить в скорую не было смысла, так как там бы явно не поверили в их историю с Левиафаном и его прислугой, да и к тому же явно, что противоядия от этой отравы у них тоже нет. Конечно, можно было соврать и сказать, что девушку просто укусила какая-то змея. Однако, чтобы подобрать правильно лекарство, нужно знать, от какой болезни страдает человек, а с Шизой было все намного сложнее: оживший мертвец изначально вызовет много вопросов у местных эскулапов. Учитывая природу яда, Ева думала еще о том, что можно было бы воспользоваться услугами местного батюшки, чтобы он с помощью своей веры очистил тело Шизы от яда, но здесь тоже было не так гладко. Не каждый священник — экзорцист, то есть не чистый душой сын Божий. Зачастую те, кто находятся в церквях, еще грешнее, чем посетители. Именно поэтому с каждым годом женщине все легче и легче давались походы в храмы и соборы. То, что уже не свято — не будет сопротивляться сиюминутному осквернению. Да и не стоит забывать про то, что Шиза — вампир, а значит, подобные вмешательства в ее тело могут обернуться горсткой пепла.

Девушка внезапно дернулась и, что-то прошептав, стала, будто в истерике, мотать головой из стороны в стороны, от чего-то обороняясь руками. Лич приподнялась и попыталась её успокоить, но Шиза ее не слышала. Её миловидное, почти детское лицо исказилось в гримасе боли и страдания. Чернота, что текла по ее венам, разрослась еще сильнее. Яд медленно продолжал травить её тело. Нужно было торопиться и как можно скорее найти решение проблемы. Лич погладила её по руке. Пусть вампирша бесила и раздражала своим поведением, женщина не могла просто так отдать её на верную смерть. Нет, конечно, Ева не раз подумала, а, в особенности сейчас, о том, что проще будет ее выкинуть на солнце и не мучать дальше, но что-то, ведомое только самой женщине, останавливало её от этого шага.