Чтение онлайн

"Попробуем проверить". Стараясь попадать пальцем в те кружки, в какие нужно, он набрал чуркинский номер. Голос Чуркина либо вынесет приговор, либо даст отсрочку...

Ответил мурлыкающий голосок чуркинской секретарши:

– Да, я вас слушаю.

– Чуркин у себя?

– Кто просит?

– Борташевич.

– Пожалуйста, Степан Андреич, соединяю.

Секретарша мурлыкала обыкновенно; Борташевич чуточку успокоился.

Но вот опять ее голос - испуганно:

– Вы слушаете? Кирилла Матвеича нет.

– Как нет? Вы сказали...

– Его нет!
– торопливо повторила секретарша, в трубке мелко запищали отбойные сигналы.

Вошел заместитель:

– Цыцаркин арестован.

– Да?
– спросил Борташевич.

– Подумайте, Степан Андреич, даже отдел кадров не поставлен в известность.

– Хорошо, идите, - сказал Борташевич.

Вошла Вера Зайцева, секретарша:

– Степан Андреич, звонят из универмага, за Изумрудовым пришли из милиции.

– Хорошо, - сказал Борташевич.

Он все держал трубку; трубка яростно и неутомимо кричала отбой.

Положил трубку и вышел. В коридор, вниз по лестнице, на улицу.

"Победа" с брезентовым верхом стояла у подъезда. Шофер курил, прислонясь спиной к машине, и разговаривал с другими шоферами. Увидев начальника, он сделал движение - отворить дверцу, но начальник свернул направо и пошел пешком. Шофер проводил его глазами и продолжал беседу.

О чем думал Борташевич? А ни о чем. Он уползал в свое логово.

Медленно прошел через переднюю, и разноцветные стекла фрамуги в последний раз окрасили его лицо бледными желтыми, фиолетовыми и красными светами.

Катя вышла на его шаги, веселая, румяная, в новом платье.

– Папа, ну какой молодец, что пришел к обеду!
– Она поцеловала его. Мама, папа пришел!
– крикнула она.

Комнаты были празднично убраны, всюду цветы. В столовой Поля с набожным лицом расставляла по снежной скатерти старинные фарфоровые тарелки, которые вынимались из буфета в дни особых торжеств. Поле помогала девушка в шелковом фартучке и гофрированной наколке - официантка из ресторана. Марго перетирала хрусталь... Озираясь, Борташевич прошел мимо них. Он забыл, что будут гости, званый обед... Надежда Петровна вышла из спальни в кружевной блузе и пышнейшей голубой юбке, падающей водопадами до полу.

– Тебе нравится мамин костюм?
– спросила Катя.

Борташевич молча стоял перед ними...

– Боже!
– вскрикнула Надежда Петровна.
– Где ты так вымазался?

Она показала на его ноги. Он нагнулся, взглянул. Брюки забрызганы грязью.

– Скорей переодевайся!
– негодующе сказала она.

Он прошел к себе и закрыл дверь.

– И блузка прелестная, но юбка, юбка!
– говорила Катя, обходя мать по кругу и любуясь ее туалетом.

– Все равно вы меня не убедите!
– сказала Марго, расставляя фужеры. Половину шелка она украла!

– Перестаньте, я не желаю это слушать!
– воскликнула Катя.
– Но где же гости?

– Один уже тут, - сказала Надежда Петровна.
– Уже час сидит.

Гость, пришедший раньше всех, был Саша Любимов. Катя пригласила его отчасти в пику матери, убеждавшей ее "не смешивать общество", отчасти для Сережи, чтобы тот не скучал. Для такого случая Саша взял выходной день и сходил в парикмахерскую. Пока что он сидел у Сережи, прислушиваясь к долетающим звукам Катиного голоса.

Прозвонил звонок.

– Накрывайте, я отворю!
– сказала Катя и, разбежавшись, весело распахнула дверь на площадку. Она была в праздничном настроении, ее обида на Войнаровского прошла, и увлечение тоже, она чувствовала себя красивой, привлекательной; ей шло белое шерстяное платье спортивного стиля, и она с удовольствием шла отворять гостям.

Но это были не гости, а управхоз Иван Семеныч, инвалид, который заходил иногда и спрашивал, хорошо ли греют батареи отопления и нет ли каких претензий, и с ним несколько незнакомых мужчин.

– Хозяин дома?
– спросил Иван Семеныч.

– Дома, - ответила Катя, рассматривая одного из мужчин, молодого блондина, худого, с узким розовым лицом и такими светлыми волосами и бровями, что они казались бесцветными. "Какая нежная кожа", - отметила она...

– Повидать его надо, - сказал Иван Семеныч и вошел в переднюю, слегка отстранив Катю. Незнакомые вошли за ним, а позади шел милиционер, которого Катя раньше не заметила. "Ой, неужели опять Сережка что-нибудь натворил", - подумала она и пошла за отцом. "Да?" - спросил он, когда она постучалась.

– Папа, - сказала Катя, приоткрыв дверь.
– Тебя спрашивают.

– Кто?
– спросил он. Он стоял посреди кабинета, заложив руку за борт пиджака.

– Управхоз с милиционером и еще какие-то.

– Сейчас!
– сказал отец. Он сказал это почему-то шепотом, присвистнув. Она закрыла дверь и слышала, как за нею быстро и мягко повернулся ключ.

– Он сейчас, - сказала Катя, выйдя в переднюю, и вслед за этими словами из кабинета раздался короткий сильный стук, будто шкаф упал. Катя не поняла, что такое упало и почему люди, пришедшие с управхозом, бросились в коридор. В недоумении она пошла за ними.

– Здесь?
– спросил ее блондин, дернув дверь кабинета.

– Кажется, - удивленно ответила Катя, догадываясь, что он имеет в виду стук.

Сережа вышел в коридор, за ним Саша. В столовой женщины замерли с посудой в руках... Из глубины коридора спешила Надежда Петровна. Слишком длинная юбка мешала ей, и она на ходу нетерпеливо отшвыривала юбку ногой.

– Что тут происходит?
– громко спросила она.

Ей не ответили. Блондин властно постучал в дверь. Дверь молчала. Кате стало вдруг страшно, страшно. Она прикусила косточки пальцев, боясь дышать...

– Васильев, ну-ка!
– сказал блондин другому человеку. Другой коренастый, низенький, черный как жук - заглянул в скважину, слегка потряс дверь за ручку и небрежно, как бы лениво привалясь плечом, распахнул обе створки настежь. И Катя увидела отца, лежащего во весь рост на полу, головой к порогу.

Сейчас же его заслонили чужие люди. Блондин стал звонить по телефону... Катя приблизилась к отцу, осторожно обходя его седую голову; наклонилась и отпрянула, увидев большое темное мокрое пятно на ковре. Отец лежал плечом в луже. Застонав, Катя упала рядом, заглянула в лицо с неподвижными, пустыми глазами... Запахло аптекой, замелькали белые халаты. "Попрошу отойти!" - сказал доктор. Катя встала и тупо стояла в стороне, пока его осматривали и что-то делали над ним.