Чтение онлайн

— Быстро!

Таир рявкает, и протесты, сомнения, здравый смысл — всё сгорает в горле, как бумага в костре.

Я заскакиваю в салон. С глухим щелчком хлопает дверь, и в следующее мгновение всё внутри превращается в скачущее сердце и ватные конечности.

Пальцы не слушаются. Ключ… Где… Вот. Я всаживаю его в зажигание. Жужжание системы, цикады под капотом. Всё вокруг дрожит.

Или это я дрожу?

Колени стучат о корпус, как зубы от холода. Подушечки пальцев липкие.

Хлопает задняя дверь. Таир заваливается на заднее сидение, а после…

Мамочки! Он достаёт автомат!

Я глотаю воздух. Стараюсь выдохнуть. Получается всхлип. Холодный пот стекает по спине.

Всё нутро сжимается в узел: липкий, пульсирующий, рвущийся наружу. Я не дышу.

— Нижняя кнопка на ключе, — бросает он. — Езжай и после нажимай. Поняла?

— За…

— Зачем, блядь, на том свете спросишь, если не пошевелишься.

Мои пальцы вцепляются в руль. Я давлю на педаль газа резко. И меня вжимает в кресло.

Машина взрывается с места так, что мир расплывается. Воздух словно вылетает из лёгких.

Машина ревёт, под колёсами визжат камни. В боковом зеркале мелькает силуэт, кто-то поднимает оружие — я не разбираю, я просто давлю сильнее.

Вдавливаю педаль, как будто от этого зависит жизнь. Потому что да. Зависит.

Я еду прямо по центру дороги, наплевав на разметку. Белые линии пляшут, я бы и так не смогла придерживаться.

Я то хватаюсь за руль, то отпускаю его, потому что руки скользкие от пота. Потому что пальцы скрючены.

Страх пульсирует в крови. Внутри всё искрит, будто от удара током. Руки дрожат. Глаза вылезают от напряжения.

Кнопка! Точно!

Я жму на кнопку, надеясь, что это правильная. А не какая-то бомба, которая нас разнесёт к черту.

И вдруг дверца багажника начинает подниматься.

Нет! Господи!

Потому что у нас джип. А у джипа багажник прямо с салоном. И если он открыт, и если по нам стреляют — а по нам стреляли! — то…

Ой. ОЙ.

Меня трясёт. В буквальном смысле. Я сжимаю руль, чуть не кусаю его. Словно сама смогу остановить этот металлический люк, распахивающийся в ад.

— Молодец, кис, — звучит из-за спины.

Без сарказма на минуточку!

ЧТО?!

Я моргаю. Раз. Два. Всё ещё жму на газ, но одним глазом косясь в зеркало. Таир делает вид, что всё нормально.

Грохот выстрела разрывает воздух.

Я вздрагиваю так резко, что едва не вылетаю вперёд. Кажется, не только звук — сам воздух вспыхивает и вспенивается от этой взрывной волны.

В ушах звенит, будто кто-то со всей силы засадил по барабанным перепонкам молотком. В нос бьёт запах гари и металла.

Бросаю взгляд на Таира. Он укладывает автомат на верх сидения, через открытый багажник стреляет в преследующее машины.

Меня трясёт от адреналина. Ладони будто срастаются с рулём, я давлю, вцепляюсь, будто вожжи держу, чтобы не сорваться с обрыва.

Пальцы ноют, кожа натянута, мышцы сведены, боль идёт в плечи и спину, но отпустить — значит погибнуть.

Машину швыряет. Я пытаюсь держать ровно, но бессмысленно: дорога не слушается, колёса цепляются за разметку. Нас мотает от одной полосы к другой.

Я не вижу границ. Только мрак, вспышки фар и вон тот ад кувыркающихся теней в зеркале заднего вида.

— Я не могу! — кричу, хотя не слышу своего голоса. — Я не могу, Таир!

В ответ — новый залп. Автомат гремит выстрелами, как будто сам рвётся, дёргается, рвёт пространство.

Стук гильз, визг металла, будто дьявол играет в кости за моей спиной.

У меня колени подрагивают, хотя я давлю на педаль до пола. Живот сжался до точки, внутри всё холодное, как будто кусок льда запихали под рёбра.

Следующий выстрел почти по барабанной перепонке. Мелькает мысль, что я глохну. Всё внутри как в вате, будто звук проходит через воду.

— Заебись, — бросает напряжённо Таир. — Так и виляй. Не тормози.

Ой, он думает, я это специально?! Какой, мать его, оптимист.

Верит в меня, как в грёбаного Шумахера, а я, между прочим, на грани инфаркта и забыла, где тут тормоз, где газ!

Не тормози. Конечно. Можно подумать, я помню как!

Эта бешеная махина, которую я сейчас вожу, живёт своей жизнью. И ей, кажется, плевать, что у меня сердце вот-вот выстрелит через глотку.

Запах пороха будто врывается даже сюда, в салон. Горячий, противный, обжигающий.

Таир кричит, но я не различаю слов. Всё смешивается: вой шин, выстрелы, лязг металла, собственное сердце, которое стучит в ушах.

Пуля попадает в зеркало. Оно разлетается, осколки летят внутрь. Один царапает мне шею

Взвизгиваю, дёргаю руль. Машина на мгновение теряет курс.

Слёзы подступают к глазам. Не от боли. От страха. От ужаса. От перегруза. Всё дрожит.

Всё рушится в один момент. Руль словно перестаёт слушаться. Машина едет, как хочет.

Я жму на педаль, дёргаю руль, кричу, но она будто глуха. Больше не моя.

— Таир!

Слишком поздно. Колёса срываются с асфальта. Рывок. Взлетаем. Бам!

Мы пересекаем обочину, и машина с подпрыгом вылетает в поле. Рёв мотора сливается с моим визгом.

Подвеска жалобно хрустит. Кажется, мои внутренности поменялись местами. Меня колотит.

Я держу руль так, будто он — моя последняя связь с жизнью. Краем глаза ловлю профиль мужчины — напряжённый, как натянутая струна.

Скулы будто вырезаны ножом. Глаза сверкают так, что, кажется, вспыхни кто-то рядом — и он их голыми руками потушит.

— Тормози, — бросает Таир. — Мы оторвались.

— Я… — сглатываю.

Нет, ну как признаться, что нога не двигается? Что она как будто ушла в отпуск и не предупредила?

Машина, к счастью, постепенно сама сбрасывает скорость. Я слышу, как шины шуршат по траве. И кажется, впервые за всё время — дышу. Впервые.

— Бля, — выдыхает Таир, откидываясь назад. — Ты неплохо справилась. Где так рулить научилась?