Чтение онлайн

– - Э-э. Нет. В самом деле. Медленный вздох.

– - Госпожа Като в настоящий момент на совещании с нашими старшими партнерами, поэтому я не могу просить ее переговорить с вами немедленно. Но если вы сообщите ваш номер телефона и название компании, а также, в общих чертах, суть вашего дела, то я попрошу ее перезвонить вам попозже.

– - Естественно.

– - Итак, ваша компания, мистер Танака?
– - Э-э...

– - Мистер Танака? Замолкаю и вешаю трубку.

"Д" с минусом за стиль. Но зато я знаю, что Акико Като прячется в своей паутине. Считаю этажи "Пан-Оптикона" -- двадцать семь, потом начинаются облака. Я выпускаю дым вам в лицо, Акико Като. Вам осталось меньше тридцати минут жизни, в которой Эидзи Миякэ -- всего лишь туманное воспоминание с туманного гористого острова у южной оконечности Кюсю. Вам ни разу не снилась встреча со мной? Или я -- только имя на соответствующих документах? Айсберги у меня в кофе, позвякивая, тают. Я выливаю в чашку сироп и сливки из пластиковых коробочек и смотрю, как жидкости растворяются, кружась в водовороте. Беременные женщины рассматривают детские журналы. Моя девушка ходит от столика к столику и высыпает пепельницы в ведро. Подойди сюда и высыпь мою. Она этого не делает. Вдова разговаривает по телефону, вся одна большая улыбка. Мое внимание привлекает человек, переходящий улицу Кита: могу поклясться, минуту назад этот человек уже переходил эту улицу. Я внимательно слежу за тем, как он двигается сквозь прыгающую через лужи толпу. Он переходит дорогу, затем ждет, когда загорится зеленый. Переходит Омекайдо-авеню, ждет, когда загорится зеленый. Потом он снова переходит улицу Кита. Ждет светофора и снова переходит авеню Омекайдо. Я смотрю, как он делает один, два, три круга. Частный детектив, биоборг, сумасшедший? Солнце вот-вот прорвется сквозь пелену облаков. Протыкаю лед соломинкой и пью кофе. Мочевой пузырь требует моего внимания. Я встаю, подхожу к двери туалета, поворачиваю ручку -- заперто. Чешу в затылке и смущенно возвращаюсь на место. Когда захватчик выходит -- это какая-то секретарша, -- отвожу взгляд, чтобы она не заподозрила, что это я дергал дверную ручку, и пропускаю свою очередь. Меня опережает застенчивая старшеклассница в школьной форме -- через пятнадцать минут она является миру с грудями, выпирающими из бюстгальтера, влажно блестящей кожей, в бело-розовом полосатом топе и мини-юбке -- просто мечта. Встаю со стула, но на этот раз меня обгоняет мамаша с маленьким ребенком.

– - У нас авария, -- хихикает она, и я понимающе киваю.

Может, мне все это снится -- во сне всегда, чем ближе к чему-нибудь подходишь, тем дальше оказываешься?

"Послушай, -- визжит мочевой пузырь, -- давай скорее, или я за себя не отвечаю!" Я встаю рядом с дверью и пытаюсь думать о песчаных дюнах. Вот он, токийский порочный круг -- чтобы сходить в туалет, ты должен купить выпить и снова наполнить свой мочевой пузырь. На Якусиме можно отлить за ближайшим деревом. Мамаша с ребенком выходят, и я наконец внутри. Задержав дыхание, судорожно запираюсь. Поднимаю крышку унитаза и отливаю три кофе. Воздух в легких кончается, и мне приходится вдохнуть -- в общем, не очень тут и воняет. Моча, маргарин, лавандовый освежитель. Отбрасываю мысль вытереть ободок унитаза. Раковина, зеркало, пустая мыльница. Выдавливаю парочку угрей и разглядываю свое отражение под разным углом: вот он я -- Эидзи Миякэ, житель Токио. Интересно, я хоть кого-нибудь обдурил или смешки, улюлюканье и косые взгляды адресованы именно мне? На угри сегодня урожай. Неужели загар, который я привез с Кюсю, уже сходит? Мое отражение играет со мной в гляделки. Оно выигрывает -- я первым отвожу взгляд и начинаю работу над вулканической цепью угрей. Снаружи стучат и дергают ручку. Я зачесываю назад смазанные гелем волосы и открываю дверь.

р

Это Лао-Цзы. Я бормочу извинения за то, что заставил его ждать, и решаю без промедления идти на штурм "Пан-Оптикона". И тут на авансцену широкими шагами выходит Акико Като. Из плоти и крови, здесь и сейчас -- между нами всего лишь пять миллиметров стекла и максимум метр воздушного пространства. Совпадение, о котором я так мечтал, случилось, едва я перестал на него надеяться. Она медленно поворачивает голову, смотрит на меня в упор и идет дальше. Мне просто не верится, меня застали врасплох. Акико Като подходит к перекрестку, и тотчас загорается зеленый свет. В моем воображении она не постарела; в действительности это не так, но мои воспоминания на удивление точны. Скрытое коварство, орлиный нос, холодная красота. Пошел! Я жду, пока двери со скрипом откроются, выбегаю на улицу и...

Бейсболка, идиот!

Бросаюсь обратно в кафе "Юпитер", хватаю свою кепку и снова мчусь к переходу. Зеленый уже мигает. После двух часов, проведенных в помещении с кондиционером, мне кажется, что кожа потрескивает и лопается от полуденного зноя. Акико Като уже на другом берегу -- я, рискуя жизнью, бегу за ней, перепрыгивая лужи и полоски "зебры". Мотоциклы набирают обороты и рвутся вперед, светофор загорается красным, водитель автобуса разражается бранью, но мне удается вынырнуть на другой берег, не отскочив ни от одного капота. Моя добыча уже на ступенях "Пан-Оптикона". Бегу наверх сквозь толпу, получая оскорбления и на ходу извиняясь, -- если она войдет внутрь, я упущу шанс встретиться на нейтральной территории. Но Акико Като не входит в "Пан-Оптикон". Она идет дальше, по направлению к вокзалу Синдзюку, -- я должен догнать ее и задержать, но мне приходит в голову, что если я пристану к ней на улице, это скорее настроит ее против меня, чем расположит в мою пользу. В конце концов, я собираюсь просить ее об одолжении. Она подумает, что я ее выслеживаю, и будет права. Вдруг она неправильно меня поймет, а я не успею ей все объяснить? Вдруг она закричит: "Насильник!"? Однако я не могу позволить ей раствориться в толпе. Поэтому я следую за ней на безопасном расстоянии, напоминая себе, что взрослого Эидзи Миякэ она в лицо не знает. Она не оборачивается ни разу -- а зачем? Мы проходим под строем чахлых деревьев, с которых падают последние дождевые капли. Акико Като встряхивает волосами и надевает темные очки. Подземный переход проводит нас под рельсами, и мы выплываем на яркий солнечный свет посреди запруженной транспортом и людьми улицы Ясукуни, с рядами бистро и магазинов, торгующих мобильными телефонами, откуда несется дребезжание струнных аккордов. В реальной жизни не так просто кого-то преследовать. Спотыкаюсь о чей-то велосипед -- он звенит. Сквозь промытые дождем линзы солнце утюжит улицу паровым утюгом. Намокшая от пота футболка липнет к телу. Пройдя магазин с девяносто девятью сортами мороженого, Акико Като сворачивает на боковую улицу. Иду за ней, продираясь сквозь джунгли женщин, столпившихся перед бутиком. Никакого солнца, мусорные баки на колесиках, пожарные выходы. Декорации к фильму про Чикаго. Она останавливается перед каким-то зданием, которое оказывается кинотеатром, и оборачивается удостовериться, что за ней никто не идет, -- я ускоряю шаг, изображая ужасную спешку и, проходя мимо, низко надвигаю бейсболку, чтобы спрятать лицо. Когда я беглым шагом возвращаюсь обратно, она уже скрылась в кинотеатре "Ганимед". Это место видало лучшие дни. Сегодня здесь показывают фильм под названием "Пан-Оптикон". Рекламный плакат -- ряд кричащих русских матрешек -- ни о чем мне не говорит. Я размышляю. Хочется курить, но сигареты я оставил в кафе "Юпитер", так что приходится обойтись бомбочкой с шампанским. Фильм начинается через десять минут. Я вхожу, сначала потянув дверь на себя, вместо того, чтобы

толкнуть ее. Пустынный холл пестрит ковром психоделической расцветки. Не заметив ступеньки, спотыкаюсь и чуть не подворачиваю лодыжку. Безвкусный шик, запах средства для полировки. Мрачного вида люстра светит коричневатым светом. Женщина в кассе с явным раздражением отрывается от вышивания.

– - Да?

– - Это, э-э, кинотеатр?

– - Нет. Это линкор --> "Ямато"[Author:A] .

– - Я зритель.

– - Как мило с вашей стороны.

– - Э-э. Этот фильм... Он, э-э, о чем? Она продевает нитку в ушко иголки.

– - Вы видите на моем столе надпись: "Здесь продается краткое содержание"?

– - Я только...

Она вздыхает, как будто ей приходится иметь дело с недоумком.

– - Так видите вы или нет на моем столе надпись: "Здесь продается краткое содержание"?

– - Нет.

– - А почему, скажите на милость, здесь нет такой надписи?

Я бы пристрелил ее, но "Вальтер ПК" остался в прошлой фантазии. Я бы ушел, но я точно знаю, что Акико Като где-то здесь, в этом здании.

– - Один билет, пожалуйста.

– - Тысяча иен.

На сегодня бюджет исчерпан. Она дает мне потрепанный билет. В нескольких местах он заклеен пластырем. По справедливости, это заведение должно было прекратить свое существование не один десяток лет назад. Она возвращается к вышиванию, поручив меня нежным заботам надписи, гласящей:

р ВХОД В ЗАЛ - ДИРЕКЦИЯ НЕ НЕСЕТ

ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА НЕСЧАСТНЫЕ

СЛУЧАИ НА ЛЕСТНИЦЕ р.

Крутые пролеты идут вниз под прямым углом. Стены увешаны плакатами к фильмам. Ни один мне не знаком. Каждый пролет кажется последним, но каждый раз я обманываюсь. В случае пожара зрителей любезно просят спокойно обугливаться. Похоже, становится теплее? Внезапно я оказался на дне. Пахнет горьким миндалем. Путь мне преграждает женщина с выбритой, в синяках головой, словно она проходит химиотерапию. Ее глазницы абсолютно пусты. Я покашливаю. Она не двигается. Я пытаюсь протиснуться мимо нее, но ее рука тут же вытягивается, как шлагбаум. Указательный палец на этой руке сросся со средним, а безымянный с мизинцем, как у свиного копыта. Я стараюсь не смотреть. Она берет мой билет и надрывает.

– - Попкорн?

– - Спасибо, обойдусь.

– - Вы не любите попкорн?

– - Никогда всерьез не думал об этом. Она взвешивает мое высказывание.

– - Так вы отказываетесь признать, что не любите попкорн?

– - Попкорн не относится к вещам, которые я люблю или не люблю.

– - Почему вы играете со мной в эти игры?

– - Я не играю в игры. Я просто плотно пообедал. Я не хочу есть.

– - Терпеть не могу, когда лгут.

– - Вы, должно быть, меня с кем-то спутали. Она качает головой.

– - Случайные люди в такую глубь не забираются.

– - Ладно, ладно, я возьму попкорн.

– - Невозможно. Его нет. Я чего-то не понимаю.

– - Тогда зачем вы предложили мне купить его?

– - У вас что-то с памятью. Я ничего вам не предлагала. Вы будете смотреть фильм или нет?

– - Да.
– - Все это начинает меня раздражать.
– - Я буду смотреть фильм.

– - Тогда зачем тратить время?
– - Она приподнимает занавес.

В зале с сильно наклонным полом ровно три человека. В переднем ряду я вижу Акико Като. Рядом с ней какой-то мужчина. Внизу, в дальнем проходе, в инвалидном кресле сидит третий человек; судя по всему, он мертв: шея резко отогнута назад, челюсть отвисла, голова болтается, к тому же он совершенно неподвижен. Проследив за его взглядом, я вижу ночное небо, нарисованное на потолке кинозала. Я крадусь вниз по центральному проходу, надеясь подобраться к парочке поближе и подслушать разговор. Из проекционной доносится громкий хлопок. Приседаю на корточки, чтобы меня не увидели. Выстрел из дробовика или неумело открытый пакет чипсов. Ни Акико Като, ни ее спутник не оборачиваются -- ползу дальше и останавливаюсь в паре рядов позади них. Свет гаснет, поднимается занавес. Идет реклама курсов вождения -- она или очень старая, или на курсы принимают только тех, кто одет и причесан под семидесятые. Саундтреком служит песня --> YMCA[Author:A] . Следующий рекламный ролик -- пластический хирург по имени Аполло Сигенобо дарит вечные улыбки всем своим клиентам. Поют о лицевой коррекции. В кинотеатре Кагосимы мне нравится смотреть анонсы "Скоро на экране" -- это избавляет от необходимости смотреть саму картину, -- но здесь их не показывают. Громовой голос объявляет о начале фильма "Пан-Оптикон" -режиссер, имя которого невозможно произнести, удостоен награды на кинофестивале в городе, которого уж точно нет на соседнем континенте. Ни титров, ни музыки. Сразу действие.

В черно-белом городе, где царит зима, сквозь толпу едет автобус. Пассажир, мужчина средних лет, смотрит в окно. Деловито падающий снег, разносчики газет -- действие происходит в военное время, -- полицейские, избивающие чернокожего торговца, голодные лица в пустых магазинах, обгоревший остов моста. Выходя, мужчина спрашивает у водителя дорогу -- и получает в ответ кивок в сторону громадной стены, заслоняющей небо. Мужчина идет вдоль стены, пытаясь найти дверь. Вокруг воронки от бомб, сломанные предметы, одичавшие собаки. Развалины круглого здания, где заросший волосами душевнобольной разговаривает с костром. Наконец мужчина находит деревянную дверь, поднимается на крыльцо и стучит. Ответа нет. Он видит консервную банку, висящую на куске провода, торчащего из каменной кладки, и произносит в нее:

– - Здесь кто-нибудь есть?

Внизу субтитры на японском, сам же язык состоит из шипения, хлюпанья и треска.

– - Я доктор Полонски, начальник тюрьмы Бентам ждет меня.

Он прикладывает консервную банку к уху и слышит гул. Дверь открывается, за ней продуваемый ветром двор перед каким-то зданием. Доктор спускается вниз по ступенькам. Ветер доносит странное пение.

– - Тоудлинг к вашим услугам, доктор.
– - Человечек очень маленького роста буквально вырастает у него из-под ног, и доктор отпрыгивает.
– - Сюда, пожалуйста.