Чтение онлайн

– - Не надо!
– - хором кричат беженцы.
– - Это верная смерть!

Бросаю свою бейсболку Лао-Цзы, словно метательный диск.

– - Я вернусь.

Сбрасываю кроссовки, подтягиваюсь на руках и вылезаю в окно -- бурлящий поток, словно какая-то мифическая сила, которая колошматит меня, топит и снова выбрасывает на поверхность с дикой скоростью. Вспыхивает молния, и я узнаю Токийскую башню, наполовину погруженную в воду. Здания пониже тонут у меня на глазах. Должно быть, количество погибших исчисляется миллионами. Лишь "Пан-Оптикон" не пострадал, возвышаясь в самом сердце урагана. Море отступает и снова накатывает, завывает ветер -- сумасшедший оркестр. Официантка и зонт то приближаются, то их относит совсем далеко. Когда мне уже кажется, что я вот-вот пойду ко дну, она приближается ко мне на своем зонте-байдарке.

– - А вы, оказывается, спасатель, -- говорит она, хватаясь за мою руку.

Она улыбается, но улыбка тут же превращается в гримасу ужаса: она увидела что-то у меня за спиной. Я оборачиваюсь -- к нам приближается крокодилья пасть. Изо всех сил отталкиваю зонт и поворачиваюсь навстречу смерти.

– - Нет!
– - кричит моя официантка, как и подобает. Я молча жду своей участи. Крокодил ныряет, его огромное туловище уходит под воду, пока не исчезает даже хвост. Может, он просто хотел меня напугать?

– - Скорее!
– - зовет официантка, но острые зубы хватают меня за правую ногу и тащат под воду. Я изо всех сил пинаю крокодила, но с тем же успехом мог бы сражаться с кедром. Ниже, ниже, ниже; я пытаюсь вырваться, но добиваюсь лишь того, что облака крови из прокушенной икры становятся еще гуще. Мы опускаемся на дно Тихого океана. Оно смахивает на крупный город -оказывается, крокодил решил утопить меня перед кафе "Юпитер"; это доказывает, что у земноводных тоже есть чувство юмора. Посетители и беженцы смотрят на нас с беспомощным ужасом. Буря, должно быть, утихла, потому что вода вокруг прозрачна, как в бассейне, и полна танцующих лучиков света, и я могу поклясться, что слышу --> "Lucy in the Sky with Diamonds"[Author:A] 1. Крокодил смотрит на меня глазами Акико Като, предлагая порадоваться вместе с ним тому, что он упрячет мой раздувшийся труп в своем логове и на несколько недель послужит ему закуской. Я слабею, и мое тело наполняется легкостью. Лао-Цзы закуривает последнюю сигарету из моей пачки и снимает мою кепку. Потом изображает, будто вонзает что-то себе в глаз, и указывает на крокодила. Мысль приходит сама собой. Вчера мой домовладелец дал мне ключи -- тот, которым открывается штора витрины, целых три дюйма длиной и может послужить мини-кинжалом. Изогнуться так, чтобы нанести удар, -- подвиг не из легких, но крокодил задремал и не видит, как я вставляю ключ острием ему между век и загоняю. Глаз поддается, хлюпает и вытекает. Вопль крокодила слышен даже под водой. Челюсти разжимаются, и чудовище удаляется, дергаясь в конвульсиях и вертясь вокруг своей оси. Лао-Цзы аплодирует, но я уже три минуты под водой без воздуха, а поверхность до невозможности далека. Я вяло отталкиваюсь от дна. В мозгу играет азот. Я парю, а вокруг поет океан. Лицо в воде, что ищет меня, свесившись с камня-кита, -- это моя официантка, верная мне до конца, с развеваемыми водой волосами. Наши взгляды встречаются в последний раз, а потом, зачарованный красотой собственной смерти, я тону, описывая круги, медленно и печально.

С первым лучом рассвета священнослужители храма --> Ясукуни[Author:A] разжигают погребальный костер из сандалового дерева. Мои похороны -- самое величественное зрелище на памяти ныне живущих; вся страна объединилась в трауре. Движение пущено в объезд --> Куданситы[Author:A] , чтобы дать возможность десяткам тысяч скорбящих прийти и отдать мне дань уважения. Языки пламени лижут мое тело. Послы, всевозможные родственники, руководители государства, Йоко Оно в черном. Мое тело ярко пылает, восходящее солнце прорезает предрассветную дымку, и день вступает в свои права. Его Императорское Величество пожелал поблагодарить моих родителей, так что они снова вместе, впервые за двадцать лет. Журналисты спрашивают у них, что они чувствуют, они задыхаются от избытка эмоций и не могут отвечать на вопросы. Я не хотел такой помпезной церемонии, но что поделать -- героизм есть героизм. Моя душа возносится к небу вместе с моим прахом и парит среди набитых телевизионщиками вертолетов и голубей. Я усаживаюсь на гигантские --> ворота-тори[Author:A] -- они такие огромные, что под ними мог бы свободно пройти военный корабль, -- и наслаждаюсь возможностью читать в людских сердцах, которую дарует смерть.

"Мне не следовало покидать этих двоих", -- думает моя мать.

"Мне не следовало покидать этих троих", -- думает мой отец.

"Интересно, смогу я оставить себе задаток?" -- думает Бунтаро Огизо.

"Я так и не спросила, как его зовут", -- думает моя официантка.

"Ах, если бы Джон был сегодня с нами, -- думает Йоко Оно.
– - Он написал бы реквием".

"Ублюдок, -- думает Акико Като.
– - Источник пожизненного дохода безвременно иссяк".

р

Лао-Цзы смеется, заходится кашлем и судорожно ловит ртом воздух.

– - Ой-ой-ой! Да такого ливня не было года с семьдесят первого. Должно быть, конец света. По телевизору говорили, что он вот-вот наступит.

Едва он успевает это произнести, как ливень прекращается. Беременные женщины смеются. Я думаю об их младенцах. Что возникает в их воображении все эти девять месяцев взаперти? Горные потоки, болота, поля сражений? Для людей, когда они еще не вышли из материнского чрева, воображение и реальность, должно быть, одно и то же. Снаружи пешеходы опасливо смотрят вверх и поднимают ладони, проверяя, идет ли еще дождь. Зонтики закрываются. Облака-декорации уезжают со сцены. Дверь кафе "Юпитер" со скрипом отворяется -- помахивая сумкой, входит моя официантка.

– - Вы не особенно торопились, -- ворчит Вдова. Моя официантка кладет на прилавок коробку с фильтрами.

– - В супермаркете была очередь.

– - Вы слышали гром?
– - спрашивает Ослица, и тут мне кажется, что она не такой уж плохой человек, просто натура слабая: попала под влияние Вдовы.

– - Конечно, слышала!
– - фыркает Вдова.
– - Моя тетушка Отанэ однажды услышала такой гром, что пролежала без чувств целых девять лет.

Почему-то мне кажется, что Вдова подделала завещание и спустила тетушку Отанэ с лестницы.

– - Чек и сдачу, если позволите. В головном офисе меня считают образцовым бухгалтером, и я не намерена портить свою репутацию.

Моя официантка подает ей чек и стопку монет. Безразличие -- мощное оружие в ее руках. На часах два тридцать. Зубочисткой я рисую в пепельнице пентаграммы. Мне приходит в голову, что прежде чем подниматься в офис Акико Като, я должен, по крайней мере, удостовериться, что она находится в "Пан-Оптиконе", -- если я прорвусь через секретаршу лишь для того, чтобы обнаружить на экране ее компьютера наклейку с надписью "Вернусь в четверг", то буду выглядеть полным идиотом. Визитка госпожи Като лежит у меня в бумажнике. Я позаимствовал ее из бабушкиного несгораемого шкафа, когда мне было одиннадцать лет, собираясь изучить --> вуду[Author:A] и использовать ее в качестве тотема. "АКИКО КАТО. АДВОКАТ. ОСУГИ & БОСУГИ". Адрес в Синдзюку и номер телефона. Сердце забилось быстрее. Я сам с собой заключаю сделку -- один кофе со льдом, последняя сигарета, и я звоню. Дожидаюсь момента, когда моя официантка встанет за стойку, и подхожу получить свой кофе вместе с ее благословением.

– - Стаканы!
– - Вдова рявкает так резко, что мне ошибочно кажется, будто она обращается ко мне.

К стойке подходит Ослица, а моя девушка отправляется обратно к раковине. Мне грозит передозировка кофеина, но отказываться уже поздно.

– - Кофе со льдом, пожалуйста.

Дождавшись, когда Лао-Цзы в очередной раз погибнет от рук биоборгов, я вымениваю спичку на "Карлтон". Пытаюсь разделить пополам пластинку миндаля, но она застревает у меня под ногтем.

– - Добрый день. "Осуги и Босуги".

Пытаюсь придать голосу хоть немного солидности.

– - Д-да...
– - Голос ломается, как будто у меня яйца не созрели. Я краснею, притворно кашляю и снова начинаю говорить, теперь пятью октавами ниже: -- Скажите, Акико Като сегодня работает?

– - Вы хотите поговорить с ней?

– - Нет. Я хотел бы узнать... да. Да, пожалуйста.

– - Пожалуйста -- что?

– - Не могли бы вы соединить меня с Акико Като? Будьте любезны.

– - Могу я узнать, кто говорит?

– - Так она, э-э, сейчас в офисе?

– - Могу я узнать, кто говорит?

– - Это, -- это какой-то кошмар, -- конфиденциальный звонок.

– - Вы можете рассчитывать на полную конфиденциальность, но я обязана узнать, кто говорит.

– - Меня зовут, э-э, Таро Танака.

Самое фальшивое из всех фальшивых имен. Идиот.

– - Господин Таро Танака. Понятно. Можно ли узнать, по какому вопросу вы звоните?

– - По некому юридическому вопросу.

– - Вы не могли бы высказаться более определенно, господин Танака?