Чтение онлайн

р

К чему это? Покойнику все равно.

– - Пригнись -- ради собственной же безопасности, -- настаивает мой убийца.

Страх сводит мой ответ к выражению тупого негодования.

– - Нет?
– - Кожаный пиджак заряжает пистолет.
– - Что ж, я тебя предупредил.

У него в руке не пистолет, а мобильный телефон. Он набирает номер, перегибается через парапет, направляет мобильник на "кадиллаки" и пригибается к земле.

Ночь разрывается, обнажая потроха, меня сбивает с ног сплошной стеной грохота, мост вздрагивает, с неба градом сыплются осколки камней и металла, я успеваю увидеть, как пылающий кусок машины параболой взмывает вверх, и папка с моим отцом превращается в тлеющие угольки. Ночь застегивает молнию. Эхо с грохотом откатывается от гор. Мне в скулу врезается гравий. Пытаюсь приподняться -- к моему удивлению, тело еще способно двигаться. Из воронок на месте "кадиллаков" поднимаются столбы дыма.

Кожаный пиджак опять набирает номер. Прижимаюсь к земле, гадая, что здесь еще можно взорвать, -- может, он ходячая бомба и взрывает главную улику, то есть самого себя?
– - но на сей раз мобильный телефон и есть просто мобильный телефон.

– - Господин Цуру? Говорит Сахбатаар. Ваши пожелания насчет господина Нагасаки и господина Морино выполнены. В самом деле, господин Цуру. Что они посеяли, то и пожали.

Он убирает мобильник и смотрит на меня.

Все вокруг горит и трещит.

У меня течет кровь из прокушенной губы.

– - Будете меня убивать?

– - Вот думаю. А ты боишься?

– - Очень боюсь.

– - Страх -- не обязательно признак слабости. Я презираю слабость, но также презираю тех, кто любит убивать впустую. Чтобы остаться в живых, ты должен убедить себя, что сегодняшняя ночь -- это чужой кошмар, в который ты забрел совершенно случайно. К рассвету найди место, чтобы спрятаться, и не высовывайся много дней. Если обратишься в полицию, будешь немедленно убит. Ясно?

Киваю и чихаю. Ночь тонет в клубах дыма.

Пять

р

ОБИТЕЛЬ СКАЗОК

р

НА ПОЛЯХ

Козел-Сочинитель вглядывался в беззвездную ночь. Его дыхание легкой дымкой ложилось на ветровое стекло. Первые заморозки пустили в бокал вина из эдельвейсов вафельку льда. Козел-Сочинитель насчитал три шума. Потрескивание свечи на старинном бюро; воинственное бормотание во сне госпожи Хохлатки: "Безразличие -- обратная сторона заботливости, Амариллис Брумхед!" -- и храп Питекантропа в гамаке под днищем дилижанса. Четвертый шум -- шепоты, которых ждал Козел-Сочинитель, был пока далеко, и он стал искать свои почтенные очки, желая пролистать книгу стихов, сочиненных в девятом веке принцессой Нукадой. Козел-Сочинитель откопал этот томик однажды в Дели, в четверг, в грозу. С середины лета все ночи были похожи друг на друга. Почтенный дилижанс останавливался на ночлег, Козел-Сочинитель просыпался, и ничто не могло заставить его снова уснуть. Один, два, три часа спустя приходили шепоты. Козел-Сочинитель никому не рассказывал, что у него бессонница, даже Питекантропу и, уж конечно, не госпоже Хохлатке, которая, несомненно, прописала бы ему какое-нибудь противное "целебное средство", в сто раз хуже, чем сам недуг. Сначала Козел-Сочинитель думал, что шепоты -- это шум --> Абердинских водопадов[Author:A] , близ которых они тогда стояли, но отверг эту теорию, когда шепоты последовали за ним и в другие места. По второй своей теории, он сошел с ума. Но во всем остальном его умственные способности оказались не затронуты, и Козел-Сочинитель пришел к мысли, что шепоты исходят из авторучки -- той самой, которой госпожа Сенагон писала свои записки у изголовья более тринадцати тысяч полумесяцев тому назад. Тут Козел-Сочинитель услышал тихое шипение, потом шелест, и сердце его забилось быстрее. Он сунул принцессу Нукаду на полку и прижался ухом к ручке, лежащей на столе. "Да, -- подумал он.
– - Вот и они". В этот вечер слова звучали, как никогда, отчетливо -- только слушай! "Ересь" -- здесь, "там-там" -- там, "вороная кобыла в узде" -- везде. Козел-Сочинитель взял авторучку и стал писать, вначале медленно, пока слова падали по капле, но постепенно из-под его пера потекли целые предложения, полные слов, льющихся через край.

– - Ах, мой господин, это ни в какие ворота не лезет!
– - Госпожа Хохлатка раздвинула плотные шторы.
– - Если вам хочется побродить, когда выходите по малой нужде, закутайтесь, как положено! Если у вас разыграется ревматизм, Простаку опять придется таскать вас на себе, попомните мое слово.

Козел-Сочинитель с трудом разлепил веки.

– - Даже во сне нет покоя, госпожа Хохлатка: мне снилось, что я искал м-металлоискателем норвежские девятиугольники в какой-то дельте, где время навеки замерло в среду утром.

Госпожа Хохлатка потуже затянула завязки фартука.

– - Я девяносто девять раз вам говорила, мой господин: "Сливки и мед -сладкий сон не придет". Но вы все равно ужинаете --> по-девонширски[Author:A] . Ну-ка, поднимайтесь. Завтрак на столе.
– -> Граф Грей[Author:A] с занзибарской копченой селедкой. Поджаренной на гриле, как вы любите.
– - Госпожа Хохлатка бросила взгляд на пейзаж за окном.
– - И впрямь уныло, что и говорить.

Козел-Сочинитель нашел свое пенсне и выглянул в окно. Почтенный дилижанс стоял у холодной обочины, за которой стихийно раскинулись тихие вересковые пустоши.

– - Чернильный ландшафт, небеса цвета бумажной массы. У меня почти не осталось сомнений, госпожа Хохлатка: мы залезли на поля.

Рододендроны из дендрария...

– - Мрачное имя для мрачного места, -- произнесла госпожа Хохлатка.

– - Почва здесь слишком кислая, чтобы цвет мог пустить корни. Один м-маргинальный герцог попытался завести плантацию нарциссов, но желтый тут же выцвел. Здесь даже вечнозеленые растения не зеленеют. Не слышно птиц, вороны не летают.

– - Ай, да бог с ними, мой господин. Селедка ваша стынет.

Козел-Сочинитель нахмурился:

– - Странное дело, госпожа Хохлатка, но аппетит меня покинул. Нельзя ли попросить вас выложить рыбу на блюдо, я потом съем ее потихоньку. А пока плесните чаю, вполне доста...
– - Козел-Сочинитель забыл договорить.
– - Вот досада! Ночью я написал несколько десятков страниц -- куда они могли деться?

Он заглянул под стол, в стол, за стол -- страницы исчезли.

– - Это катастрофа! Я начал писать несказанно сказочную сказку!

Хотя госпожа Хохлатка и прослужила у Козла-Сочинителя не один десяток лет, она рассердилась на него из-за селедки.

– - Осмелюсь заметить, мой господин, это был просто очередной писательский сон. Помните, вам приснилось, что вы написали "Отверженных"? Ваш издатель целую неделю убеждал вас не привлекать Виктора Гюго к суду -вы-то хотели подвергнуть его публичной порке.

Дверь со стуком отворилась, и в салон ворвался ветер. В проеме, заслоняя его волосатым грязным торсом, стояло страшного вида доисторическое создание. На языке плоти и крови оно промычало нечто нечленораздельное. Госпожа Хохлатка сердито уставилась на него.

– - Не смей топтать своими грязными ножищами мой чистый ковер!

– - И тебя с добрым утром, Питекантроп!
– - Козел-Сочинитель позабыл о пропавших страницах.
– - Что ты там держишь, друг мой?

Питекантроп повернулся к госпоже Хохлатке и приоткрыл сложенные лодочкой ладони. Над комком земли светилась головка нежного белого цветка.

– - Вы только посмотрите!
– - воскликнул Козел-Сочинитель.
– - Подснежник из Снежных гор! В сентябре! Какое изящество! Какая редкость!

На госпожу Хохлатку это произвело гораздо меньшее впечатление.

– - Стану я благодарить тебя за то, что ты выкапываешь из навоза сорняки и таскаешь их куда ни попадя! Никогда не встречала такого бездельника! И закрой дверь с той стороны! Ты что, хочешь, чтобы мы с Господином умерли от воспаления легких?

Питекантроп уныло заворчал и закрыл дверь.

– - Волосатый дикарь, вот он кто.
– - Госпожа Хохлатка принялась отскребать сковородку из-под селедки.
– - Дикарь!

Козлу-Сочинителю было обидно за своего друга, но он знал, что лучше не попадать госпоже Хохлатке под горячую руку.