Чтение онлайн

– - Ну, в наши дни "осаду" называют "санкциями". Это слово легче проглотить.

– - Подумать только... а между кем идет война?

– - Шш-ш-ш!
– - Человек оглянулся по сторонам.
– - Это засекречено! За подобные вопросы вас арестуют!

– - Но вы же все равно видите это, когда солдаты сражаются друг с другом?

– - Солдаты? Они никогда не сражаются друг с другом! Они же могут пострадать! У них джентльменское соглашение -- никогда не стрелять в людей в форме. Цель любой войны в том, чтобы истребить как можно больше гражданских лиц.

– - Какой ужас!

А потом госпожа Хохлатка довольно опрометчиво сказала:

– - Похоже, мне так и не удастся продать свои яйца. Мешок из-под удобрений зашевелился -- из него

выползла жена изможденного человека.

– - Яйца?

Изможденный человек попытался шикнуть на нее, но она пронзительно завизжала:

– - Яйца!

Это слово ударной волной разлеталось во все стороны, сотрясая полуденное безмолвие.

– - Яйца!

Из канав вылезали безрукие сироты.

– - Яйца!

По мостовой стучали клюками старухи.

– - Яйца!

В бездверных дверных проемах появлялись мужчины с ввалившимися от голода глазами.

– - Яйца!

Статую окружило зловещее сборище. Госпожа Хохлатка попыталась разрядить обстановку:

– - Что вы, что вы, не нужно...

Толпа заволновалась -- на госпожу Хохлатку налетел ураган гула, ропота и жадно протянутых рук и унес ее корзину прочь. Толпа взревела. Госпожа Хохлатка в ужасе закудахтала, видя, как ее яйца катятся во все стороны и превращаются в размазанное по земле месиво из скорлупы, желтка и белка. Госпожа Хохлатка захлопала крыльями и поднялась над толпой -- она не летала с тех пор, как была желторотым цыпленком, и ей удалось продержаться в воздухе лишь считаные секунды. Единственным местом поблизости, которое могло бы сойти за насест, оказались похожие на велосипедный руль усы любимого главнокомандующего. Толпа наблюдала за ней, охваченная благоговейным страхом.

– - Она взлетела! Эта дама взлетела!

Лишь немногие еще дрались за ошметки раздавленных яиц. Остальные глазели на госпожу Хохлатку. Какой-то малыш первым произнес это вслух:

– - Никакая она не дама!

– - Я безусловно дама!
– - негодующе возразила госпожа Хохлатка.
– - Мой отец был королем курятника!

– - Дамы не летают! Это курица!

– - Я -- дама!

И вдруг -- слово охватило голодный город, как греческий огонь охватывает колючие кустарники Коринфа. Не "дама", не "курица", а:

– - Курятина! Курятина! Курятина!

р

Госпожа Сасаки наливает суп --> мисо[Author:A] из кастрюльки в стоящую передо мной глубокую лакированную тарелку. Рыба-коиваси и кубики тофу. Андзу любила коиваси -- наша бабушка всегда подавала ее именно так. Паста из соевых бобов кружится на дне тарелки, словно оседает взбаламученный ил. Желтый маринованный дайкон, рисовые шарики с лососем, завернутые и листья водорослей. Настоящая домашняя еда. У себя и капсуле я живу на тостах и йогурте, да и то если встану пораньше, такие же вещи готовить слишком хлопотно. Я знаю, что должен бы умирать от голода, но мой аппетит все еще не проснулся. Я ем, чтобы не огорчить госпожу Сасаки. Когда бабушкин пес Цезарь умирал, он ел, чтобы просто не огорчать ее.

– - Госпожа Сасаки, я могу вас спросить?

– - Догадываюсь, что тебе интересно.

– - Где я?

Она передает мне тарелку.

– - Ты не спросил у Бунтаро?

– - Вчера я не мог собраться с мыслями. Совсем.

– - Что ж, ты в доме моей сестры и зятя.

– - Они -- та пара на фото в ракушечной рамке, что висит над факсом?

– - Да. Я сама сделала этот снимок.

– - А где они сейчас?

– - В Германии. Ее книги там очень популярны, поэтому издатель устроил ей литературное турне. Ее муж изучает европейские языки, так что, пока она исполняет свой писательский долг, он роется в университетских библиотеках.

Я прихлебываю суп.

– - Это здорово. Так она писатель? Это она работает на чердаке?

– - Ей больше нравится, когда ее называют "рассказчицей". А я все думала, сумеешь ли ты найти кабинет.

– - Но ведь это ничего, что я туда забрался? Я, э-э, даже начал читать рассказы, которые нашел на столе.

– - Не думаю, что моя сестра стала бы возражать. Непрочитанные рассказы -- не рассказы.

– - Ваша сестра, наверное, особенный человек.

– - Доешь-ка рисовые шарики. Почему ты так считаешь?

– - Из-за этого дома. Мы в Токио, но кажется, что вокруг лес времен --> Кофунского периода[Author:A] . Ни телефонов, ни телевизора, ни компьютера.

Когда госпожа Сасаки улыбается, ее губы складываются бантиком.

– - Я обязательно ей передам. Ей это понравится. Моей сестре не нужен телефон -- видишь ли, она глухая от рождения. А мой зять считает, что этому миру нужно меньше коммуникации, а не больше.

Госпожа Сасаки берет апельсин, режет кружочками на деревянной доске и выжимает сок для приправы. Садится за стол.

– - Миякэ-кан, я думаю, тебе не стоит возвращаться в Уэно. У нас нет доказательств того, что те люди или их сообщники хотят тебя найти, но у нас нет и доказательств того, что они этого не хотят. Мне кажется, что рисковать нельзя. Ведь в пятницу они знали, где тебя найти. На всякий случай я позаботилась, чтобы твое личное дело в Уэно затерялось. Думаю, тебе надо тихо посидеть здесь до конца недели. Если кто-нибудь будет расспрашивать про тебя в "Падающей звезде", Бунтаро скажет, что ты уехал из города. Если нет -- на горизонте чисто.

Это разумно.

– - Я согласен.

– - О будущем побеспокоишься через неделю, -- Госпожа Сасаки разливает чай.
– - А пока -- отдыхай.

В жизни мы не столько преодолеваем трудности, сколько переживаем их.

Зеленый чай с ячменными зернами.

– - Почему вы с Бунтаро мне помогаете?

– - "Кому" значит больше, чем "почему". Ешь.

– - Я не понимаю.

– - Неважно, Эидзи.

В тот же день, позднее. Звонок в дверь, и сердце снова уходит в пятки. Откладываю рукопись. Если это не Бунтаро и не госпожа Сасаки, то кто? Я сижу в кабинете на чердаке, но все равно слышу, как поворачивается ключ в замке парадной двери. Я уже привык к тишине, наполняющей этот дом, и уже различаю, что мне кажется, а что нет. Вот распахивается дверь, шаги в коридоре. Книги замерли, прислушиваясь вместе со мной.

– - Миякэ! Расслабься! Это Юзу Дэймон! Выходи, выходи, хватит прятаться! Мне дал ключ твой домовладелец.

Мы сталкиваемся на лестнице.

– - Выглядишь лучше, чем в прошлый раз, -- замечаю я.

– - Большинство жертв дорожных происшествий выглядит лучше, чем я выглядел в прошлую пятницу, -- отвечает он.
– - А вот ты выглядишь хуже. Ух ты! Это они так тебе глаз разукрасили?
– - На его футболке надпись: "Все мы смертны".
– - Я пришел извиниться перед тобой. Я даже подумал, что должен отрезать себе мизинец.