Чтение онлайн

Хочется курить, но о том, чтобы выйти наружу, не может быть и речи. Кофе был бы в самый раз, но я нахожу только зеленый чай -- и завариваю его. Сморкаюсь -- на мгновение слух возвращается, но потом уши снова закладывает, -- открываю застекленную дверь, сажусь на ступеньку и пью чай. Карп в пруду то появляется, то исчезает. Птичка с ярко-красной шеей высматривает земляных червей. Наблюдаю за муравьями. Цикады выводят: "мазззмезззмезззмезззмеззз-маззззззззз". В доме нет ни часов, ни даже календаря. В саду есть солнечные часы, но день сегодня слишком облачный, чтобы тень была четкой. По моим ощущениям, сейчас часа три. В листьях бамбука шуршит легкий ветерок. Над водой столб мошкары. Маленькими глотками пью чай, не чувствуя вкуса. Посмотрите на меня. Четыре недели назад я плыл на утреннем пароме в Кагосиму с завтраком в коробке, что дала мне тетушка Апельсин. Я был уверен, что найду своего отца за неделю. Посмотрите, кого -что -- я нашел вместо него. Катастрофа! Лето пропало, все остальное -- тоже. Гудит факс. Вздрогнув, проливаю чай. Сообщение от Бунтаро, в котором говорится, что он приедет около шести, если не помешают пробки. Сколько осталось до шести? Времени нужна точка отсчета, чтобы оно имело смысл. На стене над факсом в рамке из ракушек висит фотография мужчины и женщины лет пятидесяти. Наверное, это их дом. Солнечным днем они сидят за столиком тенистого кафе. Он вот-вот рассмеется тому, что она только что сказала. Она следит за выражением моего лица, спрашивая, действительно ли мне понравился ее рассказ, или я только притворяюсь из вежливости. Странно. Ее лицо мне знакомо. Знакомо, и ему невозможно солгать. "Правда, -- говорит она.
– - Мы уже встречались". Мы смотрим друг на друга, а потом я ненадолго возвращаюсь в ее сад, где стрекозы проживают всю свою жизнь.

р

– - Ты вполне уверен, м-мой дорогой друг, -- переспрашивает Козел-Сочинитель, -- что следы заканчиваются у этой грязной груды гнилья?

Питекантроп промычал "да", пробрался в подобие дворика и подобрал что-то с земли.

– - Селедочные кости!
– - взвизгнула госпожа Хохлатка.

– - Тогда я должен признать, -- сказал Козел-Сочинитель, -- что мы проследили за нашей добычей до самого логова.

– - На вид противней некуда, -- сказала госпожа Хохлатка.
– - Так бы и разнесла.

При ближайшем рассмотрении стало ясно, что жилище строили тщательно: за кирпич сошли пустые консервные банки и битые бутылки, за раствор -картофельные очистки, горелая рисовая шелуха и листовки "Голосуйте за меня!". К куче было приставлено велосипедное крыло, которое вело в нору, где было

темно, как в голенище резинового сапога. Козел-Сочинитель прищурился и заглянул внутрь.

– - Так, значит, наш взломщик обитает в этой лачуге? Воняет почище --> стилтонского сыра[Author:A] .

– - В лачуге?-- гневно раздалось в ответ.
– - Оставьте мне мою лачугу, валите в свой ржавый дилижанс и валите в свой ржавый дилижанс!

– - Ага! Так ты дома, вор! Сию же минуту отдай мой манускрипт!

– - А не пошел бы ты на NG, Джо Чмо!

– - Мыло и вода!
– - выдохнула госпожа Хохлатка. Козел-Сочинитель опустил рога.

– - При дамах!!!

Из норы высунулась крошечная лапка с оттопыренным пальцем.

– - Если эта тощая птица -- дама, то я Фрэнк Синатра! Предупреждаю: если вы не свалите отсюда на счет "пять", я быстренько пришью вам домогательство -- ко вторнику вы своих Х!Х?й не признаете!

– - Законность! В самом деле. Этот вопрос требует отдельного рассмотрения! Ты проник в наш почтенный дилижанс, украл занзибарскую селедку и м-мою несказанно сказочную сказку! К тому же, негодяй, мы шли слишком долго и не намерены возвращаться с пустыми руками!

– - О-о-о, угрозы! Я просто ррр в штаны! Питекантроп нетерпеливо заворчал, подобрался к конусовидной куче и снес у нее верхушку, отчего куча уменьшилась примерно на четверть. Внутри сидела потрясенная крыса, а секунду спустя -- разъяренная крыса.

– - Совсем на IXXXр рехнулся? Ты чуть башку мне не снес, неандерталец длиннорукий!

Козел-Сочинитель пристально посмотрел сквозь пенсне.

– - Примечательный факт -- наш вор является прямым сородичем mus musculus domesticus.

– - Я тебе не домашняя крыса, старый хрен! Я -- Единственный и Неповторимый Вольный Крыс! Ну попробовал я твоей паршивой селедки -- и из-за этого весь шум-гам? А сказок никаких я и знать не знаю. Чтобы !р подтирать, у меня есть "Еженедельник японского общества изучения китов". Клянусь, если ты и дальше будешь порочить мое доброе имя, мой адвокат засудит вас по самые !рр , и плакали ваши !#Х$ы!

– - Губки-мочалки! Шампуни-детергенты!
– - зажала уши госпожа Хохлатка.

Вольный Крыс разошелся пуще:

– - Веди себя как курица, а не как яйцо! Ты здесь на полях -- живи по закону маргиналий!
– - Вольный Крыс отдал честь одним пальцем.
– - Слава крысам! Наш союз един! Вольный Крыс непобедим!
– - с этим кличем грызун исчез в недрах полуразрушенной кучи.

Питекантроп вопросительно мыкнул.

– - Согласна, -- сказала госпожа Хохлатка.
– - Безразличие -- обратная сторона заботливости.

Козел-Сочинитель печально покачал головой. У него разыгрался артрит.

– - Без сомнения, друзья мои, Вольный Крыс -- существо крайне неприятное, но плохие м-манеры --> per se[Author:A] еще не преступление. Боюсь, что м-мистическая пропажа м-моего м-манускрипта останется неразгаданной. Давайте вернемся в почтенный дилижанс. Думаю, мы покинем здешние м-места сегодня же вечером.

Вечером на полях царило безмерное умиротворение. Госпожа Хохлатка пекла свой чудесный пирог с лопухом в утешение Козлу-Сочинителю, а Питекантроп заделывал дыру в крыше. Козел-Сочинитель закончил правку последней страницы и положил ее на поднос к остальным. Переписанная заново, несказанно сказочная сказка потеряла ту изумительную выразительность, которая осталась у него в памяти.

– - Пора ужинать, -- позвала госпожа Хохлатка.
– - Вы, должно быть, умираете с голоду, мой господин.

– - Странно сказать, но я не смогу проглотить ни м-малюсенького кусочка.

– - Но, мой господин! Вы же за целый день ничего не съели!

Питекантроп заворчал сквозь дыру в крыше, выражая озабоченность.

Козел-Сочинитель задумался.

– - И что из того?

– - Все переживаете из-за пропавших сказок, мой господин? Скоро мы уедем, и поля с их ворами и прочим добром останутся далеко позади.

Питекантроп о чем-то задумался, потом яростно замычал.

– - Что еще за чертовщина, дикарь! Заткнись! Господин и так достаточно расстроен.

Козел-Сочинитель нахмурился.

– - М-мой дорогой друг, что тебя так взволновало? Госпожа Хохлатка выронила поваренную книгу.

– - Мой господин! Что это вы едите?

– - А в чем дело? Это всего лишь бумажная жвачка... У Козла-Сочинителя отвисла челюсть. Тайное стало явным. Госпожа Хохлатка облекла правду в слова:

– - Мой господин! Вы ели собственные страницы, едва успев их написать!

Слова застряли у Козла-Сочинителя в горле.

р

Когда начинает темнеть, я выключаю свет и жду Бунтаро на кухне: меня не видно, а сам я увижу, как он подъедет, и пойму, что это Бунтаро, а не кто-то еще. Я всматриваюсь в узор из плиток на стене, а минуты тем временем кружатся в своем предсмертном танце. Вот наконец и фары машины Бунтаро, их свет пляшет под навесом. Мне до сих пор странно, что Бунтаро существует не только за прилавком "Падающей звезды", но и где-то еще. Ненавижу зависеть. Я прожил последние девять лет, стараясь не зависеть ни от кого и ни от чего -будь то щедрость, милосердие, привязанность, сочувствие, деньги. И вот к чему я пришел. Отпираю парадную дверь.