Чтение онлайн

– - Что бы я стал делать с твоим мизинцем?

– - Да что угодно. Заспиртовал бы его и держал в шкатулке с эмалью: идеальная штука, чтобы ковырять в носу в изысканном обществе. А какой предмет для разговора: "Знаете, когда-то он принадлежал знаменитому Юзу Дэймону".

– - Спасибо, но уж лучше я буду делать это собственным пальцем. И потом, -- я неопределенно машу рукой, -- я ведь сам решил вернуться, ты тут ни при чем.

– - Да, кстати, вот тебе десять пачек сигарет, чтобы ты смог перекантоваться, - говорит он. Я понимаю, что он до сих пор в сомнениях насчет того, хочу я его убить или нет.
– - Если бы я отрубал себе палец всякий раз, когда приходилось извиняться, сейчас от моей руки осталась бы одна лопатка. "Мальборо". Я вспомнил, что ты курил "Мальборо" в бильярдном зале в тот великий вечер. А твой домовладелец подумал, что тебе понравится, если твоя гитара составит тебе компанию, так что я захватил ее с собой. Она внизу, в коридоре. Ну, как ты?

Как я? Странно, но я не сержусь.

– - Спасибо, -- говорю я. Он пожимает плечами.

– - Ну, учитывая...

Я пожимаю плечами.

– - Пойдем покурим в саду.

Как только я начинаю свой рассказ -- с того момента, как затолкал его в такси, -- я не могу остановиться до самого конца, -- когда Бунтаро затолкал меня в свою машину. Не помню, чтобы я когда-нибудь так много говорил. Дэймон не перебивает, только зажигает нам сигареты и достает пиво из холодильника. Я рассказываю ему даже про своего отца, и зачем я вообще приехал в Токио. Когда я наконец заканчиваю, солнце уже село.

– - Что меня удивляет, -- говорю я, -- так это отсутствие шума в прессе. Как могут сорок человек погибнуть -- и не тихой смертью, заметь, а со взрывами и пальбой, как в боевиках, -- и чтобы об этом даже не сообщили?

Пчелы зависли над лавандой.

– - Разборки Якудзы выставляют полицейских идиотами, а политиканов -подхалимами. Что, как всем известно, так и есть. Но если признать это публично, у токийских избирателей может возникнуть вопрос, зачем они вообще платят налоги. Так что телевидение к таким вещам и близко не подпускают.

– - А газеты?

– - Журналистам скармливают сообщения о битвах, которые уже выиграны или проиграны высоко в верхах. Настоящие, чувствующие материал журналисты -- в черном списке, их не пускают на пресс-конференции, поэтому газеты не могут держать их в штате. Правда, ловко?

– - Тогда зачем вообще нужны новости?

– - Людям нужны книги комиксов и волшебные сказки. Смотри, стрекоза! В старину поэты-монахи определяли неделю и месяц по цвету и блеску стрекозьих -- как их там?
– - фюзеляжей.
– - Он поигрывает зажигалкой.
– - Ты рассказал своему домовладельцу об этом без купюр?

– - Постарался смягчить жестокость. И не стал упоминать об угрозах убить его жену, раз человек, который хотел это сделать... мертв. Не знаю, что уместно было рассказать, а от чего его начнут мучить кошмары.

Дэймон кивает.

– - Бывает, что нет совершенно правильного решения, и все, что можно сделать, -- это выбрать наименее неправильное. А тебе это снится?

– - Я не очень много сплю.
– - Я открываю банку пива.
– - Что ты думаешь делать?

– - Папаша считает, что мне нужно на время исчезнуть, и это единственное, в чем я с ним согласен. Утром улетаю обратно в Штаты. С женой.

Я проливаю пиво.

– - Ты женат? С каких пор? Дэймон смотрит на часы.

– - Уже пять часов.

Его лицо на секунду озаряет улыбка неподдельной радости.

– - Мириам? Кань Хьо Юнь? Улыбка исчезает.

– - Ее настоящее имя Мин. Его знают очень немногие, но мы перед тобой в долгу. До меня дошло, что она применила к тебе свой знаменитый удар ногой.

– - Я пришил их обратно. Мин? У нее каждый раз новое имя.

– - Это останется насовсем. Мы чокаемся своими банками.

– - Поздравляю. Быстрая, э-э, свадьба.

– - Так было задумано -- пожениться тайно и сбежать.

– - А мне казалось, что вы ненавидите друг друга.

– - Ненавидим.
– - Дэймон внимательно изучает свои руки.
– - Любим.

– - Твои родители знают?

– - Они уже десять лет как живут раздельно, -- конечно, соблюдая все приличия. Но они вроде как утратили право давать мне советы...
– - Дэймон поигрывает своей зажигалкой, -- по поводу моей личной жизни.

– - Значит, тебе нужно спешить к, э-э, Мин-сан?

– - Да. Мне нужно ехать, чтобы забрать билеты на самолет. Но, пока я не ушел, ты не покажешь мне фотографию своего отца?

Я достаю ее из бумажника. Он внимательно изучает снимок и отрицательно качает головой.

– - Мне жаль, но я никогда не видел этого парня. Стой, послушай, я спрошу своего папашу, не сможет ли он выяснить, как связаться с тем детективом, которого обычно нанимал Морино. Якудза обычно пользуется услугами одного-двух доверенных лиц. Я не могу обещать наверняка, сейчас в полицейском департаменте мэрии настоящая неразбериха, никто не знает, кто, когда и с кем. К тому же Цуру, по всей видимости, вернулся из Сингапура, правда, лишившись части памяти и рассудка, -- он явно нужен кому-то в качестве подставного лица. Но я постараюсь. Потом будешь действовать сам, но, по крайней мере, это поможет тебе составить план "Б".

– - План "Ж". Любой намек лучше, чем ничего. Мы идем в коридор. Дэймон обувает сандалии.

– - Ну, бывай.

– - Бывай. Приятного медового месяца.

– - Вот что мне в тебе нравится, Миякэ.

– - Что именно?

Он залезает в свой "порш" и машет рукой.

р

– - Связать ее!
– - завывала одна часть толпы.

– - В духовку ее!
– - завывала другая.

– - Зажарить ее с картошкой!

И словами не передать, как хотелось госпоже Хохлатке, чтобы из развалин выбежал Питекантроп и унес ее в безопасное место. Она бы и не пикнула, даже найдя у него в волосах блоху.

– - Куриных крылышек!
– - вопили выстроившиеся в ряд малыши.
– - Жареной картошки!

Откуда ни возьмись появилась лестница, и госпожа Хохлатка с ужасом поняла, что толпа сейчас заберется на статую любимого главнокомандующего и отправит ее, госпожу Хохлатку, в духовку. Разве Козел-Сочинитель сможет без нее обойтись? Он же умрет с голоду. И тут госпожа Хохлатка вспомнила про книгу, что он ей дал.

– - Постойте!
– - закудахтала она.
– - И вы получите на обед кое-что повкуснее, чем старая, жесткая курица!

Толпа замерла в ожидании.

Госпожа Хохлатка потрясла спасительной книгой:

– - Рассказы!

Потрепанная проститутка прогоготала:

– - Мой живот рассказами не набьешь! Лестница придвинулась ближе. Госпожа Хохлатка

задохнулась от волнения.

– - Значит, вы слушали не те рассказы!

– - Докажи!
– - завопил образина в измазанной золой мешковине.
– Прочитай-ка нам один рассказ, посмотрим, смогут ли они нас насытить!

Госпожа Хохлатка открыла первую страницу, желая, чтобы почерк Козла-Сочинителя был покрупнее.