Чтение онлайн

– - Свет!
– - раздается старческий голос, и в глаза бьет белизна.

Меня протаскивают на несколько шагов вперед и усаживают на стул. Когда зрение возвращается, я вижу, что сижу за карточным столом. Здесь же Мама-сан и еще три человека. На расстоянии вытянутой руки -- экран из дымчатого стекла почти во всю стену. Щелчок интеркома, и комнату наполняет глас божий:

– - Это жалкое создание и есть тот самый человек? Мама-сан смотрит в дымчатое стекло:

– - Да.

– - Я и не думал, -- говорит Бог, -- что у Морино были такие трудные времена.

Теперь я точно знаю, что влип.

– - Человек по телефону?
– - спрашиваю я у нее.

– - Актер. Чтобы избавить нас от труда посылать за тобой.

Растираю руки, пытаясь вернуть их к жизни, и смотрю на трех человек, которые сидят за карточным столом. По их позам и выражениям лиц понимаю, что они здесь тоже не по своей воле. Блестящий от пота, пухлый-как-пончик астматик, человек, который дергает головой в разные стороны, будто пытается избежать удара в лицо, и тип постарше, который, наверное, когда-то был красавцем, но сейчас шрамы, идущие вверх от углов его рта, придают его лицу притворно-насмешливое выражение. Господа Пончик, Дергунок и Насмешник не отрывают глаз от стола.

– - Сегодня мы собрались здесь, -- говорит Бог, -- чтобы вы уплатили мне свои долги.

Я не могу обращаться к бесплотному голосу, поэтому я обращаюсь к Мама-сан:

– - Какие долги?

Бог отвечает первым:

– - Огромный ущерб патинко "Плутон". Компенсация за потерянное торговое время в день открытия. Два "кадиллака". Средства, потраченные на выплаты по страховкам, счета за уборку и общие расходы. Пятьдесят четыре миллиона иен.

– - Но этот ущерб причинил Морино.

– - А вы, -- говорит Мама-сан, -- последние из его приверженцев.

Мне хочется, чтобы это оказалось бредом.

– - Вы знаете, что я не был его приверженцем. Бог грохочет в свои микрофоны:

– - У нас есть твой контракт! Подписанный вашей смешанной кровью! Разве есть чернила, которые могут скреплять надежнее?

Смотрю в дымчатое стекло.

– - А как насчет нее?
– - Я показываю на Маму-сан.
– - Она была у Морино бухгалтером.

Мама-сан почти улыбается:

– - Дитя, я была шпионом. А теперь заткнись и слушай, а то эти плохие злые люди возьмут скальпель и вместо одного языка у тебя будет два.

Затыкаюсь и слушаю.

– - Господин Цуру выбрал вас, своих самых безнадежных должников, чтобы сыграть в карты. Это простая игра, с тремя победителями и одним проигравшим. Выигравшие свободно выйдут из этой комнаты и больше не будут должны ни иены. Проигравший станет донором и отдаст свои органы нуждающимся. Легкое, -- она в упор смотрит на меня, -- сетчатку глаза и почку.

Все ведут себя так, словно ничего особенного не происходит.

– - Предполагается, что я скажу...
– - Мне приходится начать заново, потому что в первый раз я не издаю ни звука.
– - Предполагается, что я скажу: "Конечно, замечательно, давайте сыграем на мои органы"?

– - Ты можешь отказаться.
– - Но?

– - Но тогда ты будешь проигравшим.

– - Откажись, парень, -- усмехается Дергунок, сидящий напротив меня.
– Не изменяй своим принципам.

Пахнет горчицей и кетчупом. Как с этим бороться, если в этом нет никакой логики?

– - Что за игра?

Мама-сан достает колоду карт.

– - Каждый из вас снимет по карте, чтобы определить, в каком порядке вы будете тасовать колоду. Тузы старше всех; тот, кто вытянет туза, тасует первым, остальные -- по часовой стрелке от начинающего. В том же порядке вы будете снимать по верхней карте, пока не выйдет пиковая дама.

– - Тот, кого она выберет, -- говорит Бог, -- проиграл. Я чувствую себя так же, как тогда в кегельбане.

– - Это его голос?
– - спрашиваю я Маму-сан. Связки пересохли, как песок под солнцем.
– - Это господин Цуру?

Дергунок саркастически хлопает в ладоши. Итак, Цуру -- Бог. Бог -Цуру. Я пытаюсь выиграть время.

– - Даже вам, -- обращаюсь я к Маме-сан, -- это должно казаться безумием.

Мама-сан поджимает губы:

– - Я получаю приказы от президента компании. Ты получаешь приказы от меня. Снимай.

Моя рука наливается свинцом. Пиковый валет. Господину Пончику достается десятка бубей. Дергунок снимает двойку пик. Насмешник переворачивает девятку пик.

– - Мальчик тасует первым, -- говорит господин Цуру из-за дымчатого стекла.

Игроки смотрят на меня.

Я неловко, дрожащими руками тасую колоду. На экране руки, в несколько раз больше моих, делают то же самое. Девять раз, на счастье.

Господин Пончик вытирает руки о рубашку. Карты перелетают из одной его руки в другую с акробатической ловкостью.

Дергунок делает магический жест тремя пальцами и снимает только один раз.

Насмешник тасует карты аккуратными круговыми движениями.

Мама-сан подталкивает колоду к центру стола. С виду колода совершенно безобидна. Я смотрю на нее, как на бомбу, бомба она и есть. Я жду взрыва, землетрясения, пальбы, криков "Полиция!".

Слышно, как на гриле шипят сосиски.

Затаенное людское дыхание.

– - Теперь сними верхнюю карту, -- мягко напоминает голос Цуру -- Или охранник отрежет тебе веки, и ты никогда не сможешь ни закрыть глаза, ни моргнуть.

Я переворачиваю девятку бубей.

У господина Пончика вот-вот начнется приступ астмы, его дыхание становится все прерывистей. Он снимает трефового туза.

Дергунок нараспев три раза читает "Namu amida butsu" -- он получил буддистское воспитание, -- а потом молниеносно протягивает руку и срывает с колоды пикового туза.

– - Спасибо, -- говорит он.

Насмешник -- самый невозмутимый из всех. Он спокойно переворачивает карту -- семерка пик.

Снова моя очередь. У меня такое чувство, что Миякэ руководит Миякэ при помощи пульта дистанционного управления. Я смотрю на себя на экране. Моя рука увеличивается...

Узкая дверь в тонированном стекле распахивается, из нее, виляя хвостом, выбегает Лабрадор, чавкает сосиской и скользит по полированному мраморному полу.

– - Верните ее!
– - кричит Цуру, его настоящий голос, идущий из дверного проема, подхвачен микрофонами и динамиками только наполовину.
– - Ей нельзя бегать на полный желудок! У нее чувствительное пищеварение!

Двум охранникам в конце концов удается увести собаку к хозяину.

– - Мы, -- бормочет Насмешник, -- всего лишь телевизионная закуска к ужину этого старого козла.