Чтение онлайн

— Давайте, Мулен, будьте сильнее, черт возьми! Не подводите нас сейчас, мы все нужны друг другу.

Мы идем вчетвером или не идем вообще... Ты все еще с нами?

— Д... да, я... я с вами, — заставил он себя ответить, понимая, что в любом случае назад пути нет.

— Хорошо... Мы будем бежать, пригнувшись, до края дороги... Там есть канава, там мы сойдемся...

Он поднял глаза на хозяйку приливов, возвышающуюся высоко в небе. Хорошо, что ты здесь, чтобы немного нас направлять...

Все говорили, приглушая голоса.

— Я иду первым... Мулен, ты за мной, потом Нил и Уоллес... Давайте, пошли...

Спустившись с холма, он погрузился в поле, пропитанное дождевой водой. Остальные последовали его примеру, перепрыгивая через колеи и как могли обходя длинные лужи, идущие параллельно дороге. Раздался звук двигателя, а затем фары направились в их сторону.

— Черт, пригнитесь! — крикнул инспектор, чье лицо, мельком освещенное лучем, выдавало полное смятение.

Они погрузились в грязь. Нил упал в лужу и оказался мокрым до нитки.

— Нил, ты в порядке? — спросил Уоррен, который стоял носом у его ног, а обе руки по локоть погрузил в глину.

— Не очень... Я замерз... Эта грязь такая холодная...

У Уоррена были видны только зубы, остальное лицо было покрыто грязью, которая затвердела на его лице. Они опустили головы, почти касаясь земли. Машина выехала с дороги, которая шла вдоль фермы, и повернула направо. Вне досягаемости фар инспектор поднял туловище, как сурок.

— Посмотрите на этих ублюдков... Они... их там трое... Они ушли... на охоту...

Ошеломленные холодной водой и ледяным ветром, который внезапно присоединился к ним, они с трудом продвигались к канаве. Вдали, как только грохот двигателя стал неслышен, в противоположном направлении раздался другой. На горизонте появилось северное сияние, созданное двумя фарами.

— Вот еще один, там, вдали... Смотрите... Он приближается... Пригнитесь!

Они срочно укрылись, оставив половину лба над землей, как индейцы в плохом вестерне. Внедорожник приблизился, а затем свернул в подъездную аллею. Фары, которые теперь освещали ферму, позволили им оценить ситуацию.

— Хорошо, там стоит только одна машина. Симка...

— Да, машина Сэма, — добавил Уоррен, удаляя всю грязь, которая попала ему в глаза и на нос.

— И с этой, их уже две... Они... их двое в этой тачке... Тот, кто выходит, несет сумку... Черт, все, ничего не видно, они выключили свет.

Две двери захлопнулись. Они услышали низкие звуки, мужские голоса. Потом тишина.

— Вот и все, они вошли, — прошептал Шарко, выплюнув черную смесь.

— Что мы будем делать, инспектор? — встревожился Уоррен.

— Внутри их как минимум трое. У нас три револьвера... Мулен имеет свой... А у меня два... Ты умеешь ими пользоваться, Уоррен?

Он покачал головой.

— Дайте мне, я умею, — вмешался Нил.

Инспектор протянул ему револьвер за ствол.

— Должно быть, все будет хорошо, — добавил он. — У нас есть эффект неожиданности... У них наверняка нет оружия. В прошлый раз у меня дома у них не было ничего, кроме булыжников и ножей... Пойдем...

Мулен, ошеломленный, вмешался.

— Подождите, инспектор... Если дело плохо, что мы будем делать?

Я... я имею в виду, если нам придется бежать...

— Мы... мы не должны расставаться... Но если это произойдет, направляемся в лес... Попробуем найти машину и встретимся там...

— Мы... мы никогда не найдем дорогу! — поправил Уоррен.

— Ладно, тогда спрячемся в лесу и будем ждать рассвета...

Да, на рассвете мы должны ее найти... В любом случае, никогда не убегайте по этой дороге, иначе они вас поймают...

Надеюсь, до этого не дойдет...

— Смотрите, они выходят! — прошептал Мулен, замаскированный и дрожащий.

— Да... Хорошо... Давайте, уходите, ребята, — с облегчением сказал Шарко.

Два палача залезли в свой лимузин-катафалк и уехали. Когда воцарилась тишина, они бросились вперед.

— Давайте, сейчас или никогда... Мы его поймаем!

Они проползли к краю канавы, перебрались через дорогу и прижались к большому забору у входа.

Неровные следы грязи на асфальте и штукатурке выдавали их прохождение.

Их сердца, полностью синхронные, бились как барабаны. Инспектор продолжал руководить группой.

— Ладно, бежим, мы...

Его фраза была прервана. Другой механический звук, уже совсем близкий, застал их врасплох. Лучи света в конце поворота!

— Черт, мы застряли... Мы... мы не можем перейти, они нас увидят! — простонал Мулен.

Грузовик для перевозки скота выехал на прямую, и два эллипса, образованные фарами, почти коснулись их ног. Как только он повернет в аллею, их поймают с поличным!

— За мной! — прошептал Уоррен, выйдя вперед.

Он прошел под навесом по диагонали. После короткого колебания остальные последовали за ним. Нил едва успел скрыться, как фары осветили всю середину двора. Уоррен медленно приоткрыл створку сарая, которая слышно заскрипела пронзительным скрипом. Его товарищи, стоявшие позади, стиснули зубы, уставившись на дверь освещенного фермерского домика, находившегося в десяти метрах от них. Двигатель заглох, и теперь оставалось только войти или сразиться с ними. Фары погасли, двери закрылись. Уоррен еще немного приоткрыл дверь. Дерево слегка заскрипело, на этот раз едва слышно.

Он проскользнул в узкую щель. Нил едва успел спрятаться, как два вассала короля пересекли двор, нагруженные как ослы. Сэм выскочил, огляделся по сторонам, а убийцы задержались, чтобы рассказать о своем прошлом опыте.

Над головами четверых смертников на балке сияли два глаза. Ошеломленные неожиданным уханьем, они подняли головы и увидели эту самую сову, безмолвного свидетеля весьма гнусной истории.

Луна, идеально расположенная, освещала лица сквозь дыры в крыше. Мулен внезапно застыл, позволяя тонкой струйке мочи стекать по его ноге. Троица последовала за его взглядом, полным страха, не понимая, что могло вызвать такой ужас. Когда они поняли, они тоже застыли. На огромной деревянной доске, лежащей прямо на полу, были выложены десятки сердец, испещренных тонкими пурпурными венами, по два в ряд. Вязкая черноватая кровь все еще стекала с некоторых органов, на которых тонкий каскад света создавал голубоватый рельеф. Плохо разорванные аорты и полые вены сохранили всю свою длину, из-за чего желудочки напоминали осьминогов на палубе траулера. Другие сердечные мышцы, вероятно, разорванные ребрами во время извлечения, раскрывались, как перезрелые персики, обнажая красноватую полость, которая когда-то несла в себе жизнь. Обманчивые отражения заставляли думать, что некоторые из них все еще бьются, но это была просто иллюзия, подкрепленная тем фактом, что сердце является символом жизни и должно биться. Липкая гадость стекала по ржавым листам жести, а затем оседала тяжелым облаком на пыльной земле. Зловонный запах поднимался до потолка, и Нил, прижав платок к носу, подошел ближе.

— Черт возьми! Идите-ка посмотрите!

Пригвожденный к середине лужи, Мулен не шевелился. Самые здравомыслящие подошли, дрожа и закатывая глаза, с кусками одежды или ткани на ноздрях. В каждом органе торчал маленький кусочек бумаги, как мини-флажок.
– Адвокат, нотариус, дантист, сержант, комиссар» — можно было прочитать, подойдя поближе. Наступила тяжелая тишина, сопровождаемая чувством беспомощности и непостижимым отвращением.

Эти бедные люди, жестоко убитые, не могли даже покоиться с миром, у них украли сердца и, следовательно, часть души.