Чтение онлайн

Нам предстояло стать немолодыми родителями, даже пожилыми, а это многое меняло. Мы могли построить более цивилизованные отношения, без слепой страсти влюбленных и идеализма молодых родителей. Я продумала все это логически последовательно и добросовестно. Я намеревалась действовать по-взрослому.

Я не позволяла себе думать о том, какие чувства начинала испытывать к Чипсу, о том, как хорошо мне было с ним и как хотелось, чтобы это – то, что было между нами, – не кончалось, чтобы переросло во что-то настоящее, что-то большее, чем мимолетный роман. Я не позволяла себе воображать, что мы будем растить этого ребенка вместе, вдвоем. Не осмеливалась.

В наших ночных беседах обо всем подряд мы избегали почти любого упоминания о двух вещах, которые сейчас были, пожалуй, важнее всего, – о детях и о будущем, – и я ни на мгновение не думала, что реакция Чипса на мою новость будет такой. Что он будет так глубоко, так нежно тронут, что будет хотеть этого ребенка так же сильно, как и я.

Как только я вошла в дверь, он притянул меня ближе, крепко прижал к себе на мгновение, а затем отступил на шаг и взглянул мне в лицо. Глаза у него блестели.

– Дай-ка я посмотрю, – сказал он, расстегивая на мне рубашку.

– Еще только шесть недель, – возразила я. – Ничего не видно.

Он не слушал. Расстегнул рубашку и провел рукой по моему животу.

– О боже, Сьюз. Ребенок! Поверить не могу.

Он опустился на колени, положил голову мне на живот, прижался к нему ухом, вслушиваясь. Я ласково погладила его по голове. У меня не было никаких мыслей, только чувства.

– Я даже не думал, что такое случится. Что я еще когда-нибудь встречу кого-то, с кем захочу провести остаток жизни. – Он говорил тихо, не поднимая глаз. – А потом появилась ты, и я… потерял голову. Как будто снова стал мальчишкой. – От его смеха было тепло животу. – Я старался не торопиться. Не хотел пугать тебя тем, как сильно я тебя хочу. Ни о чем другом не думал – только о тебе. А теперь это. Ребенок! Наш малыш. Я никогда не думал, что это случится. Это… это настоящее чудо, черт возьми.

И все приготовленные заранее слова испарились из головы – все до единого. Я сама как будто снова стала девчонкой-подростком – не способной заглянуть дальше одного дня, одной минуты, охваченной страстью, отчаянно нуждающейся в близости, – а не беременной сорокалетней женщиной с сумасшедшей матерью на руках и незапланированным ребенком в перспективе.

К тому времени, как Хэл наконец явился, обыск уже шел полным ходом. Я уже раз видела его мельком и еще тогда удивилась несходству двух братьев. Физически Хэл был полной противоположностью Чипсу – лысеющий крупный мужчина в очках, излишне полный, одетый в официальный костюм. Он был на несколько лет моложе, но выглядел старше: сутуловатый, с постоянно нахмуренным лбом. Чипс был более стройного сложения, неизменно в джинсах и сапогах, рубашка не заправлена и не выглажена, седеющие волосы взлохмачены и слегка длинноваты. Голос Хэла тоже совсем не походил на ленивую медлительную речь Чипса: он говорил коротко и четко. И по характеру Хэл был более сдержанным: он излучал здравый смысл и спокойную решительность. Его самообладание в присутствии полиции действовало успокаивающе. Моя паника начала отступать, да и Чипс после предостерегающих взглядов брата стал держаться заметно менее враждебно.

Полицейские уже обыскали две спальни и собирались приступать к третьей. Они осмотрели шкафы, комоды, пол под коврами, тщательно проверили письменные столы, и хотя было стыдновато оттого, что ваше грязное белье рассматривают чужие люди и записывают на видео, они были на удивление деликатны. Не вываливали вещи из ящиков, не посыпали ничего порошком для обнаружения отпечатков пальцев, как показывают в криминальных сериалах.

Хэл настоял на проверке документов Стрэтфорда, но придраться было не к чему: все в полном порядке.

Он посмотрел на меня извиняющимся взглядом.

– Сожалею, но инспектор Стрэтфорд прав. Я действительно никак не могу им воспрепятствовать.

– Но это же какая-то чепуха! Какое отношение она может иметь к похищению этой девушки? Кое-кто здорово облажался.

Чипс посмотрел на младшего брата так, словно тот и был во всем виноват.

– Не знаю, дружище. Но полицейским удалось убедить судью, что на это есть веская причина. Просто так ордера на обыск не выдают. Что-нибудь случилось, когда они приходили утром, Сюзанна?

– Нет. Ничего не случилось. Они пришли и бегло осмотрели усадьбу. Дом, а потом двор. Сказали, что осматривают несколько домов поблизости. Мы были не единственными.

– Должно быть, они что-то нашли.

– Но что? Тут и искать-то нечего.

– Не знаю. – Хэл словно бы задумался. – У полиции свои секреты. Но у вас очень усталый вид, Сюзанна. Может быть, вам пойти и подождать вместе с мамой? Мы с Чипсом присмотрим тут, пока обыск не закончится. – Он обратился к детективу, который только что вышел к нам. – Если вы не возражаете, инспектор.

Стрэтфорд кивнул в знак согласия, и я ушла на теплую кухню, радуясь, что меня отпустили.

Когда они закончили, была уже почти полночь. Я сидела на кушетке и делала вид, что смотрю телевизор. Мэри растянулась рядом со мной и громко храпела. Констебль Мурхауз сидела за кухонным столом, допивала четвертую чашку растворимого кофе и разгадывала кроссворд. Она сыграла с Мэри три партии в трабл (все проиграла), и они с Мэри вместе уничтожили целую пачку «Тим Тэмс».

– Сверхурочная работа – гибель для талии, – смущенно сказала Мурхауз.

Я и сама несколько раз засыпала и просыпалась, меня слегка подташнивало, голова раскалывалась. Я услышала тяжелые шаги на веранде, и Чипс с Хэлом вошли в кухню, а за ними инспектор. Он нес несколько пакетиков с застежками-бегунками и те две картины в рамах, которые Мурхауз фотографировала утром.

– Прошу вас подписать протокол, если вы не возражаете, мисс Уэллс.

Я взглянула на Хэла, тот кивнул.

– Что за протокол?

– Мы забираем некоторые вещи для опознания. Кроме того, мы взяли мазки с нескольких поверхностей. – Он показал мне пластиковый пакет. – Первый предмет – пластиковая чашка, взятая из спальни в подвале.

Чашка была знакомая – старый детский поильник, хранившийся в одной из коробок. Его вид вызвал у меня острую боль.

– Но это же… Мне очень не хотелось бы, чтобы вы это забирали.

– Вы получите ее обратно, – сказал Стрэтфорд. – И вот это. Тоже взято из подвальной комнаты.

Он показал мне второй пакет – с кружевными черно-красными трусами, слишком открытыми и слишком маленькими для меня. Я никогда не видела их раньше.

– И вот это.

Это была репродукция Элис Нил.

– Зачем вам это?

Он показал еще одну картину, поменьше – гравюру Престон.

– И это тоже.

– Ничего не понимаю. Зачем вы их забираете? Какие же это улики?

Я посмотрела на Мурхауз – та хмурилась над своим кроссвордом.

– Мы позаботимся о том, чтобы с вещами обращались аккуратно, мисс Уэллс. Не волнуйтесь.

– Я не волнуюсь, я…

– И еще одно, – перебил он, показывая еще один прозрачный пакет: в нем была дешевая пластиковая щетка для волос. – А теперь, пожалуйста, просто подпишите здесь, и мы постараемся провести все процедуры как можно быстрее.