Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20
Шрифт:
Это, заметил Умбах, зависит от степени полезности предоставленных сведений.
– Исключительно ценных сведений! – заверил его Хайнлайн.
Господину Умбаху пришлось звонить начальству.
Хайнлайн ждал.
Начальство не возражало.
Хайнлайн потребовал гарантий.
Что, разумеется, было невозможно.
Естественно, Норберт доверял государственным органам, но в силу чрезвычайности ситуации ему были необходимы хоть какие-то гарантии.
Господин Умбах вновь поднял телефонную трубку.
Хайнлайн ждал.
Начальство не отвечало.
Хайнлайн выразил сожаление.
Господин Умбах тоже – хотя бы потому, что теперь был вынужден совершить еще один, более обязывающий звонок.
Положение становилось щекотливым: теперь, когда Хайнлайн был посвящен в суть происходящего, нельзя было исключить риск побега. Но поскольку Умбах, как агент под прикрытием, не обладал полномочиями на арест, он обязан был уведомить коллег из ближайшего подразделения – а те, в свою очередь, прибыли бы в считаные минуты.
Хайнлайн вежливо попросил о краткой отсрочке и согласился раскрыть часть имеющейся у него информации. Остальные подробности он, в порядке джентльменского обмена, обещал передать после того, как связь с начальством все же установится.
Господин Умбах согласился.
Переданные сведения оказались не просто новыми – они были ценны и поразительно конкретны. Умбах, не скрывая удивления, признался, что происходящее внутри банковского храма капитала до сего дня ускользало от его наблюдения.
Хайнлайн предложил схватить преступников с поличным во время следующей операции. Адам Морлок и Бритта Лакберг, хоть и были мертвы, на бумаге все еще значились живыми – что позволяло оставить подозрения в адрес Марвина и самого Хайнлайна за пределами оперативного поля, тем самым не только сэкономив нервы, но и значительно упростив бюрократические проволочки.
Мысль была изящна и юридически оправданна. Даже Умбах, чья профессиональная холодность редко выдавала чувства, кивнул с тихим одобрением.
Но все же отказал.
Поняв, что настал конец, Хайнлайн с достоинством выпрямился и спокойно протянул руки навстречу неотвратимому щелчку металла.
Однако господин Умбах вместо того, чтобы надеть наручники, неожиданно сам сделал предложение – и это было предложение, от которого Норберт Хайнлайн не имел ни желания, ни возможности отказаться.
Глава 69
И так случилось, что в почтенных стенах «Лавки деликатесов и спиртных напитков Хайнлайна», среди винных шкафов, изысканных бокалов и теплого янтаря ламп с бархатными абажурами, вновь было устроено рабочее собрание – под благовидным предлогом делового обеда. Поводом послужило торжественное знакомство учредителей с новым партнером, чье появление, надо признать, вызвало неоднозначную реакцию.
Удо Затопек, склонный к прямоте в своих выражениях, сперва не понимал, почему в их предприятие должен войти – как он выразился – «криминальный мент». Так как сдержанный господин Умбах был слишком деликатен, то госпоже Глински пришлось перейти к откровенности и дать Затопеку понять, что тот может одним щелчком пальцев упечь всех собравшихся пожизненно за решетку. А когда он все еще колебался, она заявила: «Он держит тебя за яйца, Удо, ты не понял!» – и он тут же все понял.
Финансовая часть последовавших переговоров прошла, как ни странно, в спокойной и даже почти сердечной атмосфере: перераспределение долей, хоть и имело радикальный характер, завершилось к тому моменту, как с фарфоровых тарелок исчезли последние ломтики бретонского паштета из фазана.
Так как новый партнер потребовал половину доходов, прибыль учредителей сократилась вдвое; однако господин Умбах не только даровал свободу (временно, как он невзначай обмолвился), но и пообещал предоставить свой профессиональный опыт, а также различное высокотехнологичное оборудование, которое в будущем защитит предприятие от нежелательного прослушивания и облегчит внутреннюю коммуникацию. Еще одной, не менее ценной привилегией были его превосходные связи. До сих пор господин Умбах и его коллеги из федерального уголовного ведомства не располагали ни одной горячей уликой по делу об убийстве Иоганна Кеферберга, но Хайнлайн мог рассчитывать, что его будут держать в курсе и вовремя предупредят в случае опасности.
На десерт Хайнлайн подал парфе из цветов черной бузины с маринованными персиками – изысканное творение, которое господин Умбах вынужден был отклонить, сославшись на легкую непереносимость лактозы. Он поблагодарил за доверие, передал привет Марвину, по-прежнему корпевшему над настройкой контрдавления печатных цилиндров, попрощался крепким рукопожатием и, к удивлению Удо Затопека, удостоил даже его легким кивком.
Перед тем как подняться в свою квартиру, господин Умбах еще раз обратился к Хайнлайну с почти застенчивой просьбой: быть может, стоило проверить термостат на одном из радиаторов в спальне – похоже, он барахлил. Ему явно было неудобно беспокоить своего домовладельца такими пустяками, и он несколько раз заверил, как ему хорошо в этом – несмотря на мелкие недостатки – уютном жилище.
Таким образом господин Умбах останется в орбите Норберта Хайнлайна еще очень, очень долго – тихий, ненавязчивый, почти невидимый.
Но всегда за стеной.
Глава 70
Лупита,
я более не питаю к тебе обид и могу заверить тебя, что пишу эти строки в полном здравии ума. Я отдаю себе отчет, что тебя никогда не существовало. Почему же я все-таки пишу тебе эти строки? Полагаю, как и прежде, они адресованы самому себе.
Ты предала меня, воспользовалась моей слепотой и бесстыдно мною играла. И все же ты многому меня научила, изменила мое мышление и обратила мой взор внутрь себя, к иным, давно назревшим истинам.
Повсюду, где бы то ни было – на всех материках, на любом континенте этой планеты, – человек в первую очередь заботится о собственной выгоде. Возможно, я долгое время полагал себя единственным исключением из этого правила – и потому в конце концов оказался среди руин собственных просчетов.
Ты открыла мне глаза, Лупита. На протяжении тысячелетий человек сражался за выживание. Это не порок – это его природа. И сей факт я теперь принимаю, хотя именно это сделало меня убийцей.
Да, я убийца. Семь душ лежат на моей совести – в том числе мой собственный отец. (И собака, отравленная мною собственноручно.) Но, несмотря ни на что, я не утратил веры в то, что в человеке живет и добро. Оно – часть той же природы. Только чтобы думать о других, надо прежде подумать о себе. Забота о ближнем требует устойчивости. Или иными словами:
Тот, кто поддерживает хромого,
должен твердо стоять на ногах.
Иначе падут оба.
Как я уже сказал, ко всем этим выводам я пришел благодаря тебе, Лупита. Но увы, слишком поздно, ибо после долгой, изнурительной борьбы я оказался в лапах шантажиста и с этого мгновения вынужден ежедневно – ежечасно – ждать своей гибели.
Этот человек – продажный полицейский безупречных манер, безукоризненно вежливый. И я почти уверен, что когда он решит нанести свой смертельный удар, то всадит нож в мою грудь с изысканностью тех же самых безупречных манер.
В этом, по крайней мере, есть определенное утешение.
P. S. Марвин шлет тебе, как всегда, сердечный привет.
P. P. S. Он наконец обрел свое истинное призвание.
Дж. Х. Маркерт
Человек-кошмар
Copyright © 2023 by James Markert
Посвящается Кулаку, всем пяти пальцам.
Это было весело, давайте продолжим в том же духе.
Моей жене Трейси.
Возможно, тебе не захочется это читать.
Чарли Ширклиффу.
Ты всегда говорил, что мне нужно написать что-нибудь страшное.
Что ж, надеюсь, это подарит тебе парочку кошмаров.
Сейчас ложусь я спать,
Ночной кошмар, поверни от меня вспять.
Пока не переплывешь ты все реки, что текут по нашей земле,
Пока не пересчитаешь все звезды, что светят нам во мгле,
Забудь дорогу ко мне.
Во имя Отца, Сына и Святого Духа.
Аминь.
Я – початок. Листопад. Урожай. Малыш мне рад.
А ты моя, Крошка Джейн.