Чтение онлайн

– Нам нужно получить от вас официальные свидетельские показания, вот и все.

– А здесь это сделать нельзя?

– Мы бы хотели записать ваши показания на пленку, если вы не возражаете. – Это был не вопрос. – К тому же мы знаем, какому стрессу подвергают наши визиты миссис Уилкинс. Возможно, сегодня вы предпочтете избавить ее от излишних тревог и проследуете за нами?

Черт. Черт. Черт. Черт. Черт. Подожди, сначала надо понять, что там они откопали.

Из кухни раздался голос Элейн:

– Рианнон, кто это пришел?

– Свидетели Иеговы, – крикнула я в ответ, после чего опять обратилась к Жерико и ее другу: – Если я арестована, ей лучше об этом узнать. А мне понадобится адвокат.

– Нет, Рианнон, вы не арестованы. И в отделение вас приглашают не для этого.

Я наплела Элейн что-то о встрече клуба «Рожаем вместе», о которой я напрочь забыла, и поехала с копами.

По субботним пробкам дорога до Бристоля заняла целых три часа. Ни один из полицейских за все время пути ни разу со мной не заговорил. Пузан предложил мне мятный леденец, и все. У них даже радио в машине было выключено.

Когда мы наконец приехали, меня поместили в серую комнату для допросов, где я битых два часа пересказывала все ту же хрень, которую уже им сообщала: имена ближайших друзей Крейга, как долго он знал моего отца, в каких они состояли отношениях. Сколько раз я ездила домой к Лане. Проиграли мне видеозапись с камер наблюдения – отчетливую, как стеклышко: иду по городу в сторону ее дома, в одной руке – пластиковый лоток с рисовыми кексами, в другой – цветы.

– Что в коробке? – спросил Пузан, посасывая леденец.

– Кексы. Я испекла ей кексы.

– Какие?

– С хрустящим рисом. Ее любимые.

– С чего вам вздумалось их печь? – спросила Жерико, раскрывая пачку «Сверхсильных мятных леденцов» и заталкивая один себе между губ. Мне она леденец не предложила.

– Я старалась быть к ней добрее, – сказала я.

– Что в этих кексах? – спросил Пузан.

– Хрустящий рис и растопленный шоколад. Их очень легко готовить. Могу написать вам рецепт, если хотите.

Пузан нагнулся вперед, а Жерико откинулась назад.

– Что еще?

– Ничего. Иногда я добавляю в них мини-маршмэллоу или изюм, но большинство людей предпочитают, чтобы там был только хрустящий рис и шоколад. Типа, лучшее – враг хорошего.

Леденец во рту у Жерико стукнулся о зубы.

– Рианнон, на прошлой неделе, когда я была у вас дома, я воспользовалась уборной. И в шкафчике обнаружила вот это.

Она подвинула ко мне по столу цветной снимок.

– Для аудиозаписи, приложенной к делу: я демонстрирую мисс Льюис фотографию флакона с трамадолом, прописанного миссис Элейн Уилкинс, проживающей в Желтом доме, Набережная, Монкс-Бэй. Джим Уилкинс проинформировал меня о том, что врач прописывал его жене этот медикамент в связи с приступами тревожности, но в очень малых дозах. Мы разговаривали с двумя людьми, которые видели Лану в промежутке между вашими визитами, – Жерико сверилась с записями, – в первую неделю августа, первую неделю октября, опять с кексами и цветами, и потом еще раз – восемнадцатого октября, когда камерами видеонаблюдения была сделана эта запись.

– С какими еще людьми?

– С парикмахером и с владельцем соседней продуктовой лавки. Оба сказали, что Лана за этот период времени сильно изменилась. Стала дерганой, потерянной, а однажды им вообще показалось, что у нее приступ паранойи: «Зрачки стали крошечные, ну просто две точки». Все это – побочные эффекты чрезмерного употребления данного препарата, который не был ей прописан врачом.

– И?

– Зачем вы пошли к ней в третий раз?

– Она меня попросила.

– Зачем?

– Ее преследовали адвокаты и журналисты, и ей хотелось с кем-нибудь поговорить. Мне показалось, что она очень расстроена.

– И вы должны были прийти, чтобы ее приободрить?

– А мы не будем обсуждать тот факт, что вы рыскали по моему дому, не имея ордера на обыск?

Они переглянулись.

– Сначала вы говорите мне, что я не под следствием, а потом идете и копаетесь в шкафчиках у нас в ванной? Что на это скажет уполномоченный по правам человека?

Жерико положила рядом с фотографией таблеток цветной снимок тела Ланы. Потом – фото душистого горошка, который я ей принесла.

– Медэкспертиза обнаружила в желудке Ланы Раунтри следы трамадола. В большом количестве.

– И?

– Кроме этого в желудке содержался парацетамол, виски, кукурузные хлопья и шоколад – весьма вероятно, ваши рисовые кексы.

– То есть душистый горошек она не ела? – уточнила я.

– Это вы принесли ей цветы. И вы же принесли ей кексы. Рианнон, вы подсыпали в тесто трамадол?

– Нет.

Пузан снова нагнулся вперед.

– Вам нужно было вывести Лану из игры. Вы заставили ее изменить показания, чтобы Крейг оказался по уши в дерьме, а когда она была максимально раздавлена, пришли и убедили ее в неотвратимости самоубийства.

– С чего мне сначала заставлять ее отказаться от алиби, а потом убеждать самоубиться?!

Жерико потерла подбородок одним из обрубков пальцев.

– Возможно, вам просто нравятся острые ощущения? – предположила Жерико. – Нравится играть с чувствами других людей? Вероятно, потому что своих чувств у вас нет?

Я улыбнулась, облизнула пересохшие губы.

– Я испекла Лане кексы, чтобы поднять ей настроение. То, что она сделала после моего ухода, не имеет ко мне никакого отношения.

– Где она взяла трамадол?

– Откуда же мне знать?

Пузан и Жерико снова переглянулись, потом Пузан собрал фотографии, объявил, что уходит, и быстро удалился, оставив меня один на один с Жерико.

У них на тебя ничего нет. Не забывай об этом.

Она клацала своей подтаявшей мятной конфетой и изучала меня так, будто выбирает оттенок краски. И не может решить, на которой остановиться.

– Ваш отец был для вас героем, не так ли?

– Как большинство отцов для своих маленьких дочерей, не так ли? Наверное, и ваш тоже был для вас героем.

– Он обучал вас боксу?

– Научил ударить кулаком, если вдруг понадобится, да.

– И как – понадобилось?

– Раз или два в школе.

– С Джулией Киднер?

Ой, мамочка, все, она тебя поймала.

– Нет, я вам уже говорила, что едва ее знала.

– Что вы сделали с ее пальцами?

Я рассмеялась. Ухнула по-совиному.

– Вы это серьезно? Серьезно решили вот так со мной обойтись? Вы сказали, что мне не нужен адвокат, потому что это неформальная беседа, чтобы прояснить кое-какие подробности. Вы сказали, что я всего лишь предоставляю свидетельские показания.