Чтение онлайн

– Знакомьтесь – Носок Петри, – сообщил он таким тоном, каким произносят: «Перед вами очередной экспонат нашей выставки». – Ой, а это Ив. Простите, не заметил вас, моя дорогая.

Он попытался вылезти из кресла, нисколько не преуспел, и девушка сама подошла пожать ему руку. Сестра Джимми Сьютейна, решил Кэмпион. Большего семейного сходства он еще не встречал. На вид лет семнадцать-восемнадцать, брови дугами, как у брата, и такие же глубоко посаженные печальные глаза. И врожденной грацией девушка обладала почти в той же мере, что и брат, вот только взгляд у нее был недовольный и обиженный, губы надутые. Поздоровавшись с гостями, Ив тут же удалилась в уголок и сидела там тихонько, съежившись, будто хотела спрятаться внутри своего простого хлопкового платья.

Носок оглянулся.

– Позвольте вам представить Сквайра Мерсера, – сказал он. – Мерсер, бога ради, остановись на минутку и поздоровайся.

Человек за роялем улыбнулся и кивнул Кэмпиону, но его пальцы не остановили свой бег по клавишам. Улыбка сделала его вполне симпатичным и даже обаятельным, и в глазах – не темных, какими им следовало быть, а светло-серых – мелькнул интерес.

– Мерсер у нас чертов гений, – объявил Петри, плюхаясь в кресло прямо на газеты.

Он задрал здоровенную ножищу на подлокотник, облившись при этом пивом, и выставил на всеобщее обозрение лодыжку в сморщенном носке. Казалось, ему неловко за безразличие Мерсера.

Кэмпион нашел стул и сел.

Петри с улыбкой обратился к нему:

– То лихорадочная деятельность, то «гори оно все огнем», – вот так он и живет. Что скажете о последних событиях? Успели обдумать?

Из угла раздался тяжелый вздох.

– Неужели нужно снова это обсуждать? – запротестовала Ив Сьютейн. – Всякие мелкие дрязги, глупости, которые ничего не значат. Такая ерунда.

Петри поднял брови.

– Вот ты, значит, как думаешь, крошка? – усмехнулся он. – А Джеймса это угнетает, можешь не сомневаться, и вредит его репутации. Пять лет я его агент и точно знаю: неприятности идут изнутри, Кэмпион. Вот что скверно. Мерсер, тебе непременно надо долбить свой занудный мотивчик?

Композитор довольно улыбнулся.

– Похоронный марш для мертвого танцора, – заявил он. – «Танец плакальщиков». Мне нравится.

– Кто бы сомневался. А на меня ты тоску нагоняешь.

– Так уходи, – неожиданно злобно отозвался Мерсер, и остальные даже вздрогнули.

Петри покраснел и пожал плечами:

– Да ладно, играй.

– И буду.

И Мерсер забренчал дальше. Вид у него опять стал спокойный и довольный. Он снова был в своем собственном, особом мире.

Петри повернулся к Кэмпиону.

– В «Корнете» есть статейка, – сообщил он. – И в «Санди морнинг». Гляньте.

Носок достал бумажник, которого устыдился бы даже нищий, и вынул оттуда две потрепанные вырезки.

Кэмпион стал читать.

Заголовок «Корнета» гласил: «Чеснок для звезды».

«Санди морнинг» трактовала эпизод несколько иначе.

– Я смогу что-нибудь разузнать, только когда ребята вернутся в редакцию, – сказал Петри, убирая вырезки. – Но вы сами видите: кто-то уже успел им сообщить. Джеймс рассказал этому болвану Блесту про цветы после представления; в газеты новость уже не успела бы просочиться. Остаются Генри, вахтер Ричардс – они вне подозрений, – ну и, конечно, тот, кто прислал цветы. – Петри подумал. – Газетчикам передали по телефону. Из любой другой газеты непременно позвонили бы проверить, а эти готовы печатать всё подряд. В «Корнете» не названо имя, а в «Санди морнинг» ввернули комплимент, чтобы избежать обвинения в клевете… Хотя плевать им на подобные обвинения. Если они судятся меньше пяти раз в неделю, так думают, что их газетке не хватает перца.

Носок поморщился и налил себе пива из стоявшей за креслом бутылки.

– Может, все это ерунда, но чертовски вредная, – продолжил он. – Если бы неприятности шли извне, я предположил бы, что действует какой-то несчастный псих, из тех, кто преследует актеров, пока его не поймают и не посадят, но тут пакостят свои, а значит, налицо злой умысел, и это уже не смешно.

Мистер Кэмпион склонен был согласиться. Он опять ощутил интерес к делу. Носок Петри казался олицетворением практичности и здравого смысла.

– А у Сьютейна есть враги? – поинтересовался Кэмпион.

Мерсер бросил играть.

– У Джимми? Нет, его все любят. А с чего бы не любить? Я и сам его люблю, но не любил бы, не будь он славным парнем. – Мерсер произносил слова так невнятно, что смысл речи едва улавливался.

Кэмпион с любопытством взглянул на него, подозревая в его словах сарказм, и удивился. Серые глаза смотрели на него совершено серьезно. Кэмпион понял: Мерсер редкий в современном мире человек, который умеет выражаться буквально, без подтекста. Лицо его было безмятежно, и сказал он лишь то, что думал.

Носок улыбнулся в кружку, а потом поймал взгляд Кэмпиона.

– Не все так просто, Мерсер, – заметил он скорее заботливо, чем снисходительно.

Человек за роялем продолжал играть, вполне довольный и спокойный.

На порог упала чья-то тень, и дядя Уильям резко выпрямился.

– Про воду забыли, – виновато выдавил он, а Петри застонал.

Вошла Хлоя Пай, демонстрируя прекрасную фигуру и скверное настроение. Отвернувшись от Кэмпиона и дяди Уильяма, который с большим трудом выбрался из кресла, Хлоя жалобно обратилась к Ив:

– Я вас не очень затрудню, если попрошу стакан холодной воды? Я там чуть не испеклась.

– Конечно, Хлоя. Сейчас попрошу. – Ив нажала кнопку звонка на стене. – Кстати, познакомьтесь, это мистер Кэмпион. А дядю Уильяма вы знаете, да?

Мисс Пай смотрела на гостей с неприкрытой враждебностью. Она сердито поджала губы, и Кэмпион, к своему изумлению, увидел в ее глазах настоящие слезы.

– Мы встретились на дорожке, – бросила она и, повернувшись к Кэмпиону спиной, облокотилась на рояль и завела беседу с Мерсером.

Кэмпиона ее странная выходка слегка потрясла. У него не было опыта общения с дамами за сорок, которые одеваются и капризничают словно маленькие девочки. Он почувствовал себя слишком взрослым и беспомощным.

На звонок явился лакей неожиданно солидного вида, и его послали за водой.

Когда воду принесли, мисс Пай приняла стакан с видом скромницы.

– Не люблю доставлять людям хлопоты, – заявила она, сделав большие глаза, – но бедненькой Хлое так хотелось пить… А теперь ей хочется сесть возле пианиста. Сквайр, дорогой, подвиньтесь. Что вы мне сыграете?