Чтение онлайн

– Опять он здесь, сэр. На этот раз карданный вал.

Юноша равнодушно-вежливо кивнул Кэмпиону и, показав, куда поставить машину, вернулся к работе.

– Вот, понимаете? – начал мистер Фарадей, резко меняя тему. – Все у них тут не как у людей. Это он машину Петри чинит. Парня по прозвищу Носок. Вообще его не понимаю. Хорошо бы узнать ваше мнение.

Они прошли под аркой, и тут тон дяди Уильяма изменился. Кэмпион посмотрел вверх и увидел причину: она шла к ним по дорожке – Хлоя Пай.

На ней были маленький белый купальник, туфли на высоких каблуках и детская панамка. И выглядеть она ухитрилась на все свои сорок с хвостиком. Вне сцены Хлоя тоже старалась перетянуть на себя внимание – черта весьма заметная и у Сьютейна. Тело у нее было молодое и упругое, а возраст выдавало лицо, только не из-за морщин, а из-за количества косметики. Хлоя размахивала длинным ярким шарфом и несла книгу и шезлонг.

Завидя гостей, она остановилась, набросила на плечи шарф и приняла вид игривый и беспомощный.

– Как удачно! – обратилась Хлоя к дяде Уильяму, когда он подошел поближе. – Помогите мне, мой дорогой!

Мистер Фарадей поспешил навстречу, приподнимая кепку, смущенный и неловкий.

– А это кто? – Хлоя Пай успела все разом: похлопала дядю Уильяма по руке, протянула ему шезлонг и дала понять: она ждет, чтобы он представил ей своего спутника.

Кэмпион шагнул к ней. Ее светлые зеленоватые глаза чуть навыкате смотрели на него с разочарованием.

– Все прочие – в доме, – сказала Хлоя. – Работа, работа, ничего, кроме работы. Не поставите ли шезлонг под деревья, мистер Фарадей? Или лучше возле клумбы. Вон там, где эти дурацкие мелкие красные цветочки.

Им не сразу удалось ее усадить и отделаться от упорных попыток завязать беседу, но наконец они вырвались и устремились к главному входу.

– Не верьте им, ни одному слову, ладно?! – крикнула Хлоя вслед. – Они все просто ненормальные. Везде им мерещатся обиды. И скажите там, пусть мне принесут холодной водички.

Передняя дверь была открыта, изнутри доносились звуки рояля. Едва ничего не подозревающий мистер Кэмпион шагнул на крыльцо, как раздался вой, и огромный датский дог, спавший до этого на подстилке в холле, бросился ему навстречу – шерсть дыбом, глаза налиты кровью.

– Гувер! – крикнул мистер Фарадей. – Ну-ка прочь, сэр! На место! Кто-нибудь, заберите пса!

Громовой лай раскатился по всему зданию, и на пороге появилась женщина в белом полотняном халате.

– А ну сидеть, негодник ты мелкий! – выпалила она, спускаясь по крыльцу, и взялась за ошейник большой красной рукой. – Ой, это вы, мистер Фарадей?! Ему пора бы вас знать. Домой, Гувер! Иди к хозяйке.

Говорила она так властно, что Кэмпион даже не удивился, когда огромный зверюга поджал хвост и послушно потрусил в дом.

Женщина спустилась с крыльца. Она была гораздо ниже ростом и плотней, чем показалась вначале. На вид – лет сорок пять, рыжие растрепанные волосы, красное лицо, светлые ресницы. Кэмпион подумал, что никогда еще не встречал столь выдержанной особы.

– Он работает в холле, – сообщила женщина с особенным выражением, словно подчеркивая важность того, о ком шла речь. – Вы не против обогнуть дом и войти через гостиную? Он там с восьми утра, мы даже еще массаж не делали. Я уж тут его подкарауливаю.

– Разумеется. Мы пойдем прямо туда, мисс Финбро, – вежливо отозвался дядя Уильям. – Кстати, вот мистер Кэмпион.

– Мистер Кэмпион? Хорошо, что вы приехали. – В ее голубых глазах появился интерес. – Мистер Сьютейн на вас рассчитывает. Просто безобразие какое-то непрекращающееся. Бедняга, у него и без этих неприятностей забот хватает – он ставит новое шоу. Проходите, мистер Сьютейн вас скоро примет.

Мисс Финбро указала им дорогу жестом, которому повиновался бы и репортер. Кстати, такое бывало, и не раз.

– Выдающаяся женщина, – доверительно шепнул дядя Уильям, пока они обходили дом. – Предана Сьютейну и заботится о нем, как нянька. Да, собственно, так и есть… в смысле она его массажистка. На днях зашел к ним, а она разложила его на матрасе, словно цыпленка ощипанного, и метелит изо всех сил. Генри – это которого мы вчера в театре видели, – так тот прямо боится ее. Да и прочие тоже. Интересно, сможем мы войти?

Дядя Уильям остановился на террасе у высокого французского окна. Здесь тоже играла музыка, но потише, да и ритм был не такой настойчивый, как тот, что доносился из холла. Вдруг музыка резко оборвалась: игравший заметил гостей и невнятно произнес несколько слов, видимо приглашая их войти.

Кэмпион вслед за Фарадеем вошел в большую светлую комнату, которую изначально явно задумали в очень современном стиле, – жемчужно-серые панели, глубокие удобные черные кресла… Теперь же она более всего напоминала детскую, предназначенную для какого-то патологически умного ребенка.

Повсюду стояли раскладные столики, на них высились кипы рукописей, связки обтрепанных бумаг, макеты и целые залежи глянцевых фотографий. На полированном полу посреди комнаты громоздился кабинетный рояль, за которым и сидел музыкант. Выглядел он чуднo. «Еще одна „яркая личность“», – с неодобрением подумал Кэмпион. Исполнитель был очень смуглый, неопрятный, с отдающим синевой подбородком и широкими костлявыми плечами. Переносица его огромного не носа, а клюва начиналась выше, чем обычно бывает, и отделяла глаза друг от друга, словно горный хребет, а мягкое, ленивое выражение лица никак не вязалось со столь энергичными чертами.

Он немедленно опять заиграл – грустную мелодию без начала и конца – и повторял ее и повторял с незначительными вариациями.

Двое других, бывших в комнате, поднялись, когда вошли гости. Высокий худой молодой человек, чей вид можно описать как сомнительный, выбрался из кресла, в котором утопал вместе с кучкой газет, и, не выпуская из руки большой оловянной кружки, сделал шаг вперед. Он встряхнулся, и его помятый шерстяной костюм приобрел некоторое подобие благопристойности. Лицо у него было квадратное с выдающимися красными скулами.

– Привет, дядя Уильям, – сказал он. – А это мистер Кэмпион? Джеймс, увы, сильно занят, ничего не поделаешь. Присядете? Сейчас налью вам пива. Не хотите? Ну ладно, тогда потом. Вы со всеми знакомы?

Голос у молодого человека был приятный, хотя и чересчур мощный, а манеры естественные и располагающие. Волосы он носил зачесанными назад и смазывал их бриолином. Небольшие, глубоко посаженные глаза смотрели внимательно и дружелюбно.

Дядя Уильям умостился в кресле и повернулся к Кэмпиону.