Чтение онлайн

Человек на полу не дышал. Его, судя по всему, ударили в затылок, и не один раз, при этом каждый удар был смертельным. Орудием убийства, должно быть, послужила третья бутылка из-под воды – та, что со следами крови и которую кинули подальше от тела.

Я тяжело вздохнула и перевернула труп, а под ним оказалась гильза патрона. Хотя я была уверена в личности убитого еще с того момента, как увидела широкополую шляпу, все же стала внимательно рассматривать его лицо. В распахнутых глазах застыл безжизненный взгляд, а на лице – выражение боли напополам с удивлением.

Это точно Ван Ци, которого я видела на фотографии в газете. Пусть мимика чуточку отличается, но ошибиться было невозможно.

В карманах пиджака и брюк я нашла только ключи от автомобиля. «Люгера», который он тогда при мне вытащил из-за пазухи, нигде не было видно. Не нашла я и ничего похожего на портмоне: скорее всего, его тоже забрали.

Я уже решила, что больше ничего нет, как вдруг увидела почти незаметный кармашек на изнаночной стороне пиджака, маленький, но глубокий, и внутри явно что-то лежало. Я сунула в него руку и нащупала конверт, на котором было написано всего шесть слов: «Господину Гэ Тяньси лично в руки» – и ни имени отправителя, ни адреса получателя, ни марки не было.

Я открыла конверт, внутри лежали тонкий лист писчей бумаги и фотография.

Фотография пожелтела и выцвела, листок тоже, казалось, может рассыпаться в руках. На фотографии слева стоял мужчина, одетый в нарядный костюм, в галстуке, в руках он – по всем правилам парадного портрета – держал трость; справа от него на стуле сидела женщина в светлом платье такого роскошного фасона, каких я в жизни ни видела, разве что на картинах западных художников.

В руках женщина сжимала грудного младенца в пеленках.

Я была абсолютно уверена, что никогда не видела эту женщину. Брови-полумесяцы, карие глаза идеальной круглой формы, широкий лоб, острый подбородок, слегка угловатые скулы – заурядные каждая по отдельности, все вместе на одном лице такие черты я видела впервые. А вот мужчина рядом с ней показался мне знакомым. Пусть он и выглядел намного моложе и над массивными губами не было усов, но по маленьким поросячьим глазам, узким и длинным ноздрям я сразу его узнала. Это был Гэ Тяньси.

На обороте снимка бисерным почерком было написано: «Год 55-й [271] , фотоателье „Чжунхуа“». В нашем административном центре не было фотоателье с таким названием, зато на улице Наньцзин в Шанхае точно есть одно «Чжунхуа», я как-то проходила мимо, когда ездила туда по делам. Что до «55-го года», ближайший к сегодняшнему дню – это седьмой год Республики [272] , то есть шестнадцать лет назад.

В записке, приложенной к фотографии, автоматической ручкой было написано:

Иероглифы и на конверте, и в записке были написаны твердым ровным почерком, не выдававшим ни малейших эмоций, и я с первого взгляда его узнала – все-таки только вчера вечером я видела этот же почерк в доме, где жила Изумрудная Луна.

Значит, это написала Цэнь Шусюань. Очевидно, ей угрожали.

Я все больше убеждалась в мысли, что сегодня я видела Цэнь Шусюань, которую столько ищу. Сначала она скрывалась от кредиторов отца, потом сбежала с возлюбленным, а теперь ее похитили. Право, незавидная у нее судьба. Что до младенца на фотографии – хотя все указывало на то, что это Цэнь Шусюань и что она – родная дочь Гэ Тяньси, доказательств у меня было недостаточно, и торопиться с выводами не стоило.

Я почти спрятала конверт в сумку, когда услышала снаружи резких визг тормозов, а потом еще и еще один. События, похоже, разворачиваются по худшему из возможных сценариев. После звука торможения послышались шаги человек четырех-пяти, судя по всему. Неприятный хриплый мужской голос у входа крикнул в мою сторону:

– Полиция! Бросьте оружие! Не пытайтесь оказывать сопротивление!

В том фильме, который я смотрела вчера в «Сиянии радуги», сцена, где двуличная жена погибает в беспорядочной стрельбе, снята, честно говоря, хуже некуда. Актриса играет фальшиво, бутафорское оружие совсем не похоже на настоящее, да и крови неправдоподобно мало – ясно, что экономили на реквизите. Будь у меня сейчас возможность достать револьвер и побежать к двери из цеха, я точно сыграла бы намного лучше.

Со вздохом я убрала конверт обратно в карман пиджака Ван Ци и осталась стоять на месте в ожидании ареста.

Снаружи, помимо «Форда» Ван Ци и «Ситроена», на котором приехала я, стояли еще две машины – полицейские. Та, что слева, – с открытым верхом, а в правой окна были завешаны такой плотной тканью, что с первого взгляда понятно – в ней под конвоем перевозят преступников.

Меня посадили в ту, что справа.

Сначала никто не собирался надевать на меня наручники, но, когда увидели в моей сумке револьвер и латунный кастет, передумали. Рядом со мной на заднее сиденье сел полицейский, по виду всего лет семнадцати-восемнадцати. Всю дорогу он чинно сидел на месте и, не отрываясь, смотрел вперед, словно подозреваемый, которого ему поручили стеречь, на самом деле водитель.

У дверей полицейского участка я встретила старого знакомого – инспектора Суня из сыскной полиции.

Я редко видела его одетым так нарядно: костюм безукоризненно выглажен, ботинки вычищены до блеска, все пуговицы на пиджаке застегнуты, кожаный ремень туго затянут, а на груди – все медали за проявленные на службе особые заслуги, что он когда-либо получал. Не иначе как подготовился к встрече какой-то важной персоны.

Хотя по должности инспектор Сунь был всего лишь заместителем, фактически именно он руководил всей работой сыскной полиции. Поговаривали, что капитан Ван, который никогда и не появлялся в участке, отошел от дел, чтобы поправить здоровье, почти сразу, как получил эту должность, но недуг оказался неизлечимым.

– Госпожа Лю! Во что вы на этот раз ввязались?

– Знаете некоего Ван Ци, правую руку Гэ Тяньси?

– Знаю, конечно.

– Его убили, а я оказалась рядом с трупом.

– Работник с мукомольной фабрики услышал выстрел, решил, что опять неприятности на прядильной фабрике «Благоденствие», вот и вызвал полицию. Я отправил своих людей – а они привезли вас.

– При чем тут «Благоденствие», его застрелили в каком-то заброшенном цехе.

– Место значения не имеет, главное – люди. – Он вытащил из кармана сигарету, чиркнул спичкой и несколько раз глубоко затянулся. – Нужно известить уважаемого господина Гэ.

Тут стоящий рядом полицейский встрял в разговор с вопросом, надо ли меня сегодня допрашивать.

– Спешки нет, – сказал инспектор Сунь. – Отведи ее в камеру номер семь, допросим завтра утром.

Я была частой гостьей в полицейском участке, но под стражу меня брали впервые. Полицейский повел меня по пустынному коридору, потом по двору размером не больше внутреннего дворика в частном доме, и наконец мы вошли в двухэтажное здание пепельного цвета. В ярко освещенном помещении пахло чем-то тухлым.