Чтение онлайн

Пока мы ехали, я проверила содержимое сумки: револьвер, латунный кастет и керосиновая зажигалка были на месте, только в кошельке стало на несколько мелких купюр меньше, чем накануне.

Такова цена за то, чтобы целой и невредимой выйти из полицейского участка, так что спорить тут не о чем.

Вернувшись в агентство, я быстро умылась водой из-под крана, расчесалась и заново нанесла на волосы бриллиантин. Я сменила всю одежду, кроме нательного белья. Пришлось довольствоваться тем же плащом. Другой такого же фасона позавчера испачкался в грязи, и я еще не успела отнести его в прачечную. А вся остальная верхняя одежда была не по сезону.

Я скинула туфли, ноги, целый день и ночь запертые внутри, воняли, словно какое-нибудь блюдо аньхойской кухни [274] , но времени помыться у меня не было, поэтому я просто надела чистую обувь.

Перед выходом я брызнула на себя пару капель розовой воды, которую мне подарила Кэрол. Разумеется, не забыла убрать в выдвижной ящик револьвер и латунный кастет, вместо которых вытащила и сунула в карман новую пачку сигарет Hatamen.

Богатый район на возвышенности, где располагалось поместье Гэ, раньше называли «лысой горой», которая пустовала еще во времена детства Кэрол. Помню, она рассказывала, что там водились дикие кабаны, которые время от времени забирались в жилые дворы. Сегодня же здесь возвышаются особняки и резиденции. Примерно в половине из них я бывала, но ни разу у меня не было возможности хотя бы одним глазком посмотреть на занимавший самый большой участок поместье Гэ.

Автомобиль поднялся в горку, заехал в железные ворота и остановился на ухоженной лужайке. Когда я вышла из машины, рядом уже стояла одетая в черное платье служанка.

Я огляделась: прямо передо мной раскинулся изысканный парк в европейском стиле, а справа – еще более изысканный по виду китайский сад. Но рассмотреть поближе у меня не получилось. Когда выходишь из темноты на яркий свет, глазам всегда нужно время привыкнуть к солнцу. Так и сейчас я словно из преисподней перенеслась в рай.

В глубине китайского сада виднелось озеро с изумрудными водами, вдоль которого росла мушмула. На дальнем берегу располагались в ряд одноэтажные белые здания с серой черепицей – наверное, традиционные постройки на родине Гэ Тяньси.

Служанка повела меня по усыпанной гравием дорожке вглубь европейского парка, утопающего в зелени, к двухэтажному особнячку в западном стиле.

Подойдя поближе, я увидела, что дом гораздо больше, чем мне показалось вначале: стены выложены темно-синим и красным кирпичом, треугольную крышу украшает огненно-красная черепица. На втором этаже в сторону парка выходила открытая терраса, на которой стояли горшки с деревьями и цветами, но всю красоту портили железные перила.

Террасу поддерживали бетонные столбы, выкрашенные в цвет дерева, позади которых скрывалась главная входная дверь кирпичного цвета.

Мы вошли и сразу же оказались в гостиной.

На самом видном месте стояла кожаная софа в стиле рококо, на которой спокойно могли бы усесться три человека. Рядом – два виндзорских стула, которые от софы отделял овальный кофейный столик из юньнаньского мрамора. У северной стены напротив входа стоял небольшой рояль, закрытый чехлом из темно-красного бархата, под которым пряталась черная кожаная скамейка. У восточной стены – камин, а на нем – белая фарфоровая ваза, но без цветов. Ваза совершенно не вписывалась в западноевропейский стиль, мне подумалось, что это вообще не ваза, а бутылка с импортным вином.

Потолок высотой в два этажа был выстлан панелями из натурального дерева и украшен вентилятором и люстрой в форме спирали.

Небольшое пространство в западной части гостиной отделяла от остальной комнаты резная деревянная ширма тонкой работы: у стены стояли два кресла и чайный столик, все из сандалового дерева. На стене висела огромного размера картина в сдержанной цветовой гамме – традиционный китайский пейзаж, не знаю, кисти какого художника. По обеим сторонам от нее – две каллиграфические надписи со строками в стиле «Эпитафии «Захороненный журавль» [275] :

Каждая черта напоминала локон завитых волос или волны, набегающие одна на другую. Несомненно, это был оригинал кисти Ли Жуйцина [276] .

Остальные три стены, кроме западной, были оклеены обоями имбирного цвета с таким вычурным узором, что издалека казалось, будто на стенах нарисовано множество молитв Дхарани [277] , неприятно режущих глаз.

С тех пор как я занялась детективным ремеслом, я повидала немало гостиных богатых людей, но никогда прежде не видела ничего похожего, хотя эта комната как нельзя лучше соответствовала статусу такого нувориша, как Гэ Тяньси.

Служанка усадила меня на один из виндзорских стульев, а сама побежала на второй этаж.

Вскоре по лестнице, не торопясь, спустился Гэ Тяньси. Следуя правилам вежливости, я поднялась его поприветствовать.

Гэ Тяньси, в темно-синем длинном халате на подкладке, поверх которого он накинул хлопковый «магуа» индантренового синего цвета [278] , и матерчатых туфлях на плотной подошве [279] , похожий на профессора университета в Бэйпине [280] , напротив, сразу же уселся на кожаную софу в стиле рококо. Он вытянул ноги и развалился на мягких подушках, что выглядело довольно неприлично.

Вместе с ним вниз спустилась молодая женщина. На ней было сиреневое ципао с вышитыми бабочками и чуть более светлая накидка на плечах. На стройных ногах – чулки и кожаные туфли на каблуке. Завитая на электрический прибор короткая прическа показалась бы модной даже в самом Шанхае. Заколки, поддерживающие волосы на висках, украшали жемчужины размером с гранатовые зернышки, а ожерелье на шее – жемчужины величиной с виноградины, белоснежные, с нежным розовым отсветом – без сомнения, самого высшего качества.

Ее лицо, бесспорно, радовало глаз, никто бы не назвал его приторным, и все же оно не производило глубокого впечатления. У меня возникло чувство, что ей никогда не играть главную роль – пусть даже в своей собственной жизни.

Должно быть, это госпожа Ван.

Она не стала садиться подле Гэ Тяньси, но тихонько опустилась на скамейку перед роялем. Тем временем та же служанка, семеня, вернулась в гостиную с подносом в руках, поставила две чайные чашки на столик между мной и Гэ Тяньси, а госпоже Ван протянула стеклянный стакан с водой. Закончив эту работу, она встала у ширмы и застыла, идеально слившись с интерьером.

Гэ Тяньси заговорил. Произнеся пару дежурных приветствий, он сразу перешел к делу.

– Инспектор Сунь доложил мне о случившемся и послал людей привезти сюда тело Ван Ци. Госпожа Лю, скажите честно, вы осматривали вещи, которые были при Ван Ци?

– Письмо и фотографию? Да.

– И что вы об этом думаете?

– Важно не мое мнение, а ваше.

У меня было слишком много вопросов, но я не знала, как правильно их задать, а общаясь с таким человеком, как Гэ Тяньси, следует соблюдать особую осторожность. Поэтому выбрала из них самый невинный: