Чтение онлайн

– У вас здесь встреча?

Она помедлила и кивнула.

– В половину девятого? – спросила я и, видя, что выражение ее лица становится все более настороженным, добавила: – Меня прислала барышня Гэ. У нее уроки, она сама не смогла прийти.

– Кто вы?

Я протянула ей свою визитную карточку, она внимательно ее изучила и убрала в холщовый мешок за спиной.

– Обещаете, что слово в слово передадите все, что я вам расскажу, барышне Гэ Линъи?

– Конечно, меня для того и наняли. Если я даже такую малость не могла бы сделать, давно осталась бы без работы.

– Вот я и осталась без работы, – сказала она, садясь рядом со мной. – Меня выгнали с фабрики.

– И решили подзаработать, разоблачив другую барышню Гэ?

– Вы все неправильно поняли, я вовсе не ради денег отправила то письмо. Я все решила, я уеду из города навсегда. Но перед отъездом хочу все рассказать, просто облегчить душу.

– Почему же вы говорите, что Гэ Линшу не родная дочь Гэ Тяньси?

– Потому что знаю, я тоже росла в приюте у подножья Минхэшань. Она не Сюаньсюань, а Лили.

– Лили?

Это имя было мне знакомо, Гэ Линшу рассказывала об этой девочке, когда мы были в приюте.

– Прошло уже семь лет или даже восемь. В приюте жили две очень похожие друг на друга девочки, почти одного возраста. Их различали только по прическам. Одну звали Сюаньсюань, она заплетала волосы в две косы; а вторую – Лили, и она собирала волосы в два хвостика на затылке, завязывая их красными лентами. Монахини никогда не разрешали нам ходить к пруду, что позади Обители благодарности. Но они двое не слушали. И вот однажды одна из них утонула в пруду. У девочки, труп которой вытащили из воды, на затылке болтались две красные ленты, поэтому все и решили, что это Лили. А выжившая с двумя косичками заявила, что она Сюаньсюань. Я сначала тоже поверила, но потом чем больше мы с ней общались, тем больше я убеждалась, что это Лили…

– Что вы хотите сказать?

– Я думаю, что Лили отдала Сюаньсюань свои ленты и столкнула ее в пруд. А потом заплела себе косички, как обычно носила Сюаньсюань, и назвалась ее именем.

– Только вы заметили странности в ее поведении?

– Они обе держались особняком и почти никуда не ходили с другими детьми. Все различали их только по прическам. Я жила с ними в одной комнате. Я была тогда старшей по общежитию и больше других с ними общалась, поэтому только я и могла заметить. С того дня Сюаньсюань словно стала другим человеком: и по поведению, и по манере разговаривать.

– Возможно, просто сказалось нервное потрясение.

– И потом, Лили выросла где-то на берегу реки, ее привезли в приют, когда ей было лет шесть-семь. Говорят, ее покойные родители оба были рыбаками, она отлично умела плавать. А Сюаньсюань, если я правильно помню, родилась в Шанхае, с головы до ног была городская жительница и наверняка плавать не умела. Если уж кто-то из них двоих утонул – это точно была Сюаньсюань, а не Лили.

– Почему, как вы думаете, Лили задумала убить Сюаньсюань и занять ее место?

– Позавидовала ей, полагаю. Сюаньсюань росла в большом городе, хоть немного, да повидала мир. В приют она приехала с деревянной шкатулкой, внутри лежало множество красивых украшений. Другие сироты в жизни таких вещей не видели. Еще говорили, что в приют ее привезли какие-то богатые люди, потому что приехали на автомобиле. А у Лили положение было незавидное: если бы все ее родные не умерли, ее ждало бы такое же прозябание в нищете, надежд на удочерение она тоже не питала, так что в любом другом случае пошла бы на фабрику, как я.

– Но вы не стали ее разоблачать?

– Нет, мне было страшно. Она такое сотворила с ближайшей подругой, я ее очень боялась.

– Почему же спустя столько лет вы вдруг вспомнили об этой истории?

– Я прочла статью в «Восточном вестнике», что эта самозванка опять преобразилась и сделалась дочкой первого богача, направо и налево раздает по двадцать тысяч юаней. Меня такая злоба одолела, несправедливо это: все должно было принадлежать Сюаньсюань, а Лили все у нее отобрала.

Она закончила свой рассказ, опустила голову и надолго замолчала, словно больше ей нечего было мне сказать.

– Могу я попросить вас оставить мне свой адрес? И скажите, как вас зовут? – спросила я ее, достала из сумки блокнот и автоматическую ручку и протянула ей.

Она не протестовала и написала адрес и имя. У нее был точно такой же почерк, как в письме: аккуратный, но неуверенный. В адресе она указала пансион на берегу реки на территории бывшей концессии. Все дома там были старые, но располагались близко к фабрикам, и несколько работниц вполне могли себе позволить снимать одну комнату вскладчину.

Звали ее Се Чжэнь.

Изначально я планировала проследить за ней после того, как она выйдет из парка, чтобы проверить, не действует ли она по чьему-то поручению. Но она осталась сидеть в беседке, вытащила из мешка книгу с явным намерением провести здесь целый день. Это был роман Арцыбашева «Рабочий Шевырёв», издание ветхое до безобразия, но, впрочем, книга как нельзя лучше подходила ее пролетарскому статусу.

Я попрощалась, но она уткнулась в книгу и не ответила.

Если бы я сразу позвонила в поместье Гэ, у этой истории, возможно, был бы совсем другой финал. Но я, подумав, что Гэ Линъи в этот час еще в школе, решила отложить звонок на попозже.

Я завела машину и поехала в приют «Минхэшань».

Когда я приехала в приют, воспитанники делали гимнастику на пустыре перед Обителью благодарности. Задание им давал, зажав в зубах свисток, одетый в синюю суньятсеновку учитель, хотя больше было похоже, будто он тренирует стаю собак. Я оставила автомобиль в отдалении и окружным путем подошла к главному входу в Обитель благодарности. Сироты как по команде остановились и уставились на меня. Учителю пришлось свистнуть несколько раз подряд, чтобы снова привлечь их внимание к уроку.

Зная, где находятся только большая столовая и библиотека, я направилась прямиком в библиотеку.

Я постучала, толкнула дверь и сразу же увидела ту самую монахиню, которую повстречала в коридоре в прошлый свой визит. Сидя за ближайшим к двери столом, она читала книгу на английском языке в твердом переплете. Увидев меня, она захлопнула книгу и положила обе руки на обложку, полностью закрыв заглавие.

Хотя, если присмотреться, имя автора все же чуть-чуть выглядывало. Я подошла поближе и смогла разглядеть сверкающие золотом буквы: Д. Г. Лоуренс [327] . Похоже, она не настолько отреклась от мирских забот, как могло показаться на первый взгляд.