Чтение онлайн

Мы часто не можем или не хотим рассказать родителям, что мы чувствуем.

Они могут злиться на нас за то, что мы водим дружбу с человеком, у которого

есть проблемы с алкоголем или другими наркотиками. А порой наши родители

видят только приятные стороны алкоголика и наркомана и думают, что мы

ведем себя неразумно и не ценим того, что у нас есть. Нашим друзьям могут

надоесть наши жалобы. Некоторым из нас становится так стыдно, что мы не

считаем себя вправе рассказать священнику о том, какой гнев нас обуревает.

Священник просто назовет нас грешниками, а нам только этого и не хватало для

полного счастья. Мы все это уже сами не раз себе сказали. Многим из нас и в

голову не придет обратиться к Высшей силе и рассказать ей, насколько мы

гневаемся.

Так что же мы делаем со всем этим подпирающим крышку паром? То же, что

мы делаем почти со всем, что связано с нами: подавляем и чувствуем себя из-за

него виноватыми. Подавленный гнев, как и любые другие подавленные эмоции, создает проблемы. Иногда наш гнев может просачиваться наружу

неприемлемыми способами. Мы кричим на человека, совершенно не

намереваясь кричать на него. Мы морщимся, поджимаем губы и отпугиваем

людей. Мы бьем посуду, несмотря на то, что не можем себе позволить ничего

бить или ломать, поскольку мы и так уже слишком многое потеряли.

В другие моменты наш гнев может проявляться в ином обличье. Мы можем

обнаружить, что не хотим, не можем или отказываемся наслаждаться сексом (6).

Мы можем обнаружить, что вообще неспособны ничем наслаждаться. Тем

самым мы добавляем еще немного ненависти к громоздкой куче вопросов «Что

же с нами не так?» и продолжаем идти путем враждебности. Когда нас

спрашивают, что случилось, мы стискиваем челюсти и говорим: «Ничего. Все в

порядке, спасибо». Мы даже идем на мелкие или крупные подлости, стараясь

поквитаться с теми, на кого гневаемся.

Если подавлять гнев достаточно долго, он в конечном счете не просто

просачивается на поверхность. Неприятные чувства подобны сорнякам. Они не

уходят, когда мы их игнорируем; они разрастаются и захватывают все вокруг.

Наши сердитые чувства в один прекрасный день могут сорваться, точно

лавина. Мы говорим вещи, которые не имеем в виду. Или выпаливаем то, что у

нас на уме. Мы можем утратить контроль и отпустить вожжи, предаваясь

138

враждебной, плюющейся, вопящей, бьющей посуду ярости. А можем сделать

что-то себе во вред. А еще гнев может закостенеть, превратившись в горечь, ненависть, презрение, отвращение или возмущение.

И при этом мы по-прежнему гадаем: «Что со мной не так?»

Мы можем повторять это себе, сколько угодно. В нас нет ничего

неправильного. Как в заглавии одной книги: «Еще бы ты не гневался!» (7). Еще

бы мы не гневались! Мы пылаем гневом, потому что любой человек в здравом

уме на нашем месте пылал бы гневом.

Далее следует превосходная цитата из «Брака на мели»: «Невозможно жить с

активным алкоголизмом – и не поддаваться его глубинному воздействию.

Любого человека, на которого валится то, что валится на вас, можно похвалить

хотя бы за само выживание. Вы заслуживаете медали за тот факт, что выжили, чтобы рассказать эту историю» (8).

Гнев – одно из глубинных воздействий алкоголизма. Это также воздействие

многих других компульсивных расстройств или проблем, с которыми живут

созависимые.

Даже если мы не живем с серьезной проблемой, ощущать гнев при его

возникновении все равно нормально. Гнев – это одно из многих глубинных

воздействий, которые оказывает на нас жизнь. Это одна из наших эмоций. И мы

будем чувствовать ее, когда она нас догонит, – или подавлять ее. «Я не доверяю

людям, которые никогда не злятся. Люди либо злятся, либо становятся

бесчувственными», – говорит моя подруга Шерон Джордж, профессионал в

области психического здоровья.

Мы имеем полное право гневаться. Мы имеем полное право чувствовать, насколько силен наш гнев. Но у нас также есть обязанность – преимущественно

перед собой: приемлемым способом справляться с нашим гневом.

Возвращаюсь к изначальному совету: разберитесь со своими чувствами. Как

сладить с такой сильной эмоцией как гнев? Как положить конец столь

неистовому чувству? Когда оно возникает? Куда оно уходит? С кем мы можем

поговорить? Кто захочет все это выслушать? Может быть, мы и сами не хотим

этого слышать. В конце концов, человек, на которого мы злимся, действительно

болен. Так разве не следует нам испытывать сострадание и прочие добрые

чувства? Можно ли так злиться на больного человека?

Да, мы имеем право гневаться на больного человека. Мы не напрашивались

на такую проблему. Хотя идеальным чувством в этом случае было бы

сострадание, мы, вероятно, не ощутим его, пока не разберемся со своим гневом.

Где-то между смертоубийственной яростью и прикусыванием языка из жалости

к больному есть путь, который может провести нас через гневные чувства –

старые и новые.

Но я не верю, что справиться с подавленными эмоциями можно мгновенно.

Может быть, это произойдет не раньше, чем через месяц или даже через год.

Сколько времени нам потребовалось, чтобы так разгневаться? Чтобы

139

разобраться со значительным количеством подавленного гнева, может

потребоваться немало времени и усилий. А для того, чтобы справиться с новым

гневом, нужна практика.

Вот советы по поводу того, как справляться с гневом.

• Присмотритесь к мифам о гневе, в которые вы верите. Дайте себе

разрешение чувствовать гнев, когда это нужно. Дайте другим людям

разрешение тоже чувствовать гнев.

• Прочувствуйте эту эмоцию. Пусть речь идет о гневе, но это всего лишь