Чтение онлайн

Таким образом, во второй половине декабря 1945 года в Тегеране разгоралась борьба за власть, а министры иностранных дел на совещании в Москве не приняли никаких документов по Азербайджану. Тем временем события в южном регионе Ирана развивались гораздо стремительнее, чем это ожидали в Тегеране, Лондоне и Вашингтоне.

В течение десяти дней после учреждения национального правительства в Южном Азербайджане был завершен процесс подчинения ему армии, жандармерии, полиции и чиновников. В соответствии с программой, принятой Милли Меджлисом, были сделаны первые шаги по формированию государственного аппарата, частей регулярной народной армии, перестройке всех устоев общества. Начало реформ во всех областях жизнедеятельности страны стимулировало активность народных масс. Национальное движение получило поддержку, прежде всего Северного — Советского Азербайджана [455] .

Член лейбористской фракции британского парламента Филипп Прайс, посетивший Северный и Южный Азербайджан в это время, писал: «В этой провинции (Южном Азербайджане — Дж. Г.) население по языку, религии и истории ничем не отличается от населения, живущего в Советской Республике Азербайджан… Советский Азербайджан со времен Октябрьской революции достиг гигантского прогресса в культуре и экономике. Я недавно побывал там и теперь имею возможность сравнить современное состояние мусульман с тем, что я видел 33 года назад…». Ф. Прайс объективно сознавал, что Северный Азербайджан стал центром притяжения для южных азербайджанцев. По его наблюдениям, крестьяне Южного Азербайджана видели, что по ту сторону границы уже нет крупных феодалов-землевладельцев, орошение полей ведется в широких масштабах, землю обрабатывают тракторами. В то же время южане обрабатывают свои крохотные наделы мотыгами и сохой, отдавая при этом 50 процентов и без того небогатого урожая феодалам, проживающим в роскошных дворцах Тегерана. Вместе с тем британский парламентарий отмечал, что русские в северо-западном Иране нарушают договорные обязательства. Однако английский общественный деятель понимал, что нелогично упрекать русских в нарушении договора с чисто юридической точки зрения, не выдвигая серьезных предположений какой-либо альтернативы иранскому политическому режиму. «Создается опасная ситуация: Россия защищает в Иранском Азербайджане реформистский режим, а мы и американцы тем временем защищаем самые реакционные силы в стране». По его мнению, ситуация приобрела такой характер оттого, что тегеранское правительство не спешило начать сколь-нибудь действенных реформ. Ни Англия, ни США не должны быть освобождены от ответственности за судьбу Ирана. «Мы сменили предыдущего шаха за его германофильство. Часть ответственности за внутреннее состояние Ирана лежит на нас. Мы могли бы спасти положение, если бы не поддерживали правительства, не способные к реформам. При таком ходе событий русская точка зрения обязательно победит», — констатирует британец.

В своей обширной публикации в газете «Манчестер Гардиан» Ф. Прайс, анализируя события в Южном Азербайджане в связи с созданием Национального правительства, допустил тем не менее и возможность осуществления русскими двойственной политики. Не делая выводов, он рассуждает: «Исходя из нынешнего развития событий можно лишь предположить, насколько далеко собираются продвинуться русские. Их политика в Иране, возможно, всего лишь игра, заключающаяся в легком потаптывании хвоста британского льва и в легком подергивании перьев американского орла в предвидении получения определенных уступок в других областях международной политики» [456] .

Всем было ясно, и об этом говорил исторический опыт, что национальные революции ХХ века и процесс возникновения новых государств могли завершиться успехом лишь в том случае, если они опирались на откровенную или скрытую поддержку великих держав. Великобритания и США действовали в этих случаях исходя прежде всего из своих имперских интересов. Таков же был лейтмотив поддержки национального движения в Южном Азербайджане со стороны Советского Союза. Однако активное участие Северного Азербайджана в этом процессе привносило в него специфические особенности. В отличие от тегеранского правительства азербайджанские депутаты не рассматривали помощь Баку как иностранное вмешательство.

Первые шаги Национального правительства, осуществленные в середине декабря, особенно разоружение Тебризского гарнизона мирным путем, воодушевило все слои населения, подняло авторитет нового руководства и партии демократов. Большой заслугой национальных органов власти стало пресечение разгула криминальных элементов — воров, грабителей, мародеров, пытавшихся воспользоваться нестабильностью обстановки. Мирное развитие событий очень устраивало тебризских купцов и промышленников. Даже председатель тебризской Торговой палаты А. Садагиани объявил, что передумал уезжать из Азербайджана и решил защищать новое правительство.

В своем докладе И. Сталину М.Дж. Багиров писал: «Секретарь американского консульства в Тебризе Мейва Априк в беседе заявил, что американские круги не против демократического движения в Азербайджане, но они якобы точно осведомлены об открытом вмешательстве в это дело русских» [457] .

Не дожидаясь ответа из Москвы, М.Дж. Багиров через комиссара внутренних дел М. Якубова и комиссара по безопасности С. Емельянова передал ответственным за Южный Азербайджан А. Атакишиеву, М. Ибрагимову, Г. Гасанову и генералу Руссову инструкцию по соблюдению строгой конспирации. В документе указывалось: «Через военные и гражданские организации из Иранского Азербайджана «Старшему» (М.Дж. Багирову — Дж. Г.) поступила информация, что наши сотрудники, помогая местным товарищам, действуют слишком открыто. Товарищ «Старший» считает необходимым предупредить вас и ваших сотрудников, чтобы они не забывали, что находятся на чужой территории и должны соблюдать строгую конспирацию. Следует учесть, что за действиями каждого советского работника следят не только иранцы, но и англичане, американцы, турки и другие. Слишком открытое участие товарищей в делах Иранского Азербайджана, их советы и рекомендации Демократической партии, партизанским отрядам крайне нежелательны, а по многим моментам даже вредны. Товарищ «Старший» поручил нашим сотрудникам в работе с местными товарищами соблюдать осторожность и скрытность» [458] .

К середине декабря процесс разоружения армии и жандармерии в Иранском Азербайджане подходил к концу. В Хое партизаны, разоружив жандармерию, захватили 200 винтовок, 2 автомата, 20 тыс. патронов и штаб батальона жандармерии. В Ахаре жандармы и солдаты, покинув свои позиции, скрылись в направлении Тебриза, однако 50 человек из них, раздумав, вернулись назад и добровольно сдали оружие демократам. А начальник полиции Ахара Ахмеди выразил желание сотрудничать с азербайджанским правительством. В Ахаре партизаны захватили 147 винтовок, 2 пулемета, 9 пистолетов, 4500 патронов. Завершился прием оружия ардебильской бригады, в Миандоабе подразделение иранской армии добровольно сдалось партизанам. В Мешкиншехре ситуация была сложнее: здесь партизаны захватили и расстреляли известных своей жестокостью реакционеров — начальника жандармерии Ардебили, главу уезда Арбачизаде и некоторых других государственных чиновников [459] .

В отличие от других районов разоружение армии и жандармерии в Резайе растянулось на несколько дней. Командир иранской бригады полковник Зенгина и начальник жандармерии Нуринбахш поначалу заявили советскому консулу, что они готовы отдать команду гарнизону сложить оружие. Однако 15 декабря бригада заняла для обороны позиции на окраине города, вывела танки и открыла стрельбу по партизанам. В самом городе демократы подверглись преследованиям, пять членов партии были расстреляны. Было решено не брать Резайе штурмом, а прислать сюда из Тебриза влиятельных людей для мирных переговоров, отключить связь гарнизона с Тегераном и другими городами и для сохранения ситуации под контролем направить сюда дополнительные силы. 19 декабря было завершено разоружение бригады и в Резайе. Таким образом, все основные города и населенные пункты Южного Азербайджана перешли под контроль Национального правительства.

В связи с победой демократов в Азербайджане американский консул в Тебризе писал госсекретарю: «С установлением контроля демократов над Резайе бои в Азербайджане завершились» [460] . А в докладе М.Дж. Багирова Сталину констатируется, что во всех городах Азербайджана, в том числе и в Резайе, наводится порядок, что особенно поднимает авторитет правительства в глазах населения [461] .

18 декабря премьер-министр Пишевари выступил на собрании офицеров Третьей иранской пехотной дивизии с разъяснением характера происходящих событий, целей и задач национального правительства и призвал офицеров к сотрудничеству с новым правительством. Часть офицеров-азербайджанцев тут же заявила о желании работать под руководством своего Национального правительства.

В ознаменование достигнутой победы Национальное правительство провело в Тебризе парад партизанских отрядов, в котором участвовало до двух тысяч партизан. 19 декабря в здании Тебризского городского театра было проведено собрание Азербайджанской народной армии. Выступивший на собрании заместитель визиря народной армии Гулам Яхья призвал партизан сохранять порядок в Тебризе и в областях Азербайджана, с честью служить азербайджанской автономии. Выступление Гулама Яхьи неоднократно прерывалось аплодисментами, звучали здравицы в честь Пишевари. Были получены и опубликованы в газете «Азербайджан» поздравительные телеграммы из Тебриза, Салмаса, Мараги, Азершехра, Ахара и других мест [462] . Митинг в Ардебиле собрал более тысячи человек.

За короткий промежуток времени было разоружено 5983 солдат и офицеров, отобрано 4 пушки, 1000 снарядов, 205 пулеметов, 3577 винтовок, 22 пистолета, 6 танков, 2 миномета, 300 мин, 470 тысяч патронов. Одновременно с армией в жандармских полках в Резайе и Ардебиле было разоружено около 2800 человек, отобрано 565 винтовок, 31 тысяча патронов [463] . После завершения процесса сдачи оружия командиру иранской дивизии генералу Дарахшани, начальнику штаба полковнику Варахраму и еще 7 офицерам было разрешено вылететь в Тегеран. Но М.Дж. Багирову не понравилось, что Пишевари лично провожал генерала Дарахшани. Через своих людей он рекомендовал Пишевари в дальнейшем держаться более уверенно и достойно [464] .