Чтение онлайн

Тут Артур снова сделал паузу и потянулся за чашей меда, стоящей перед ним. Питье давно остыло, но воину было необходимо промочить горло.

– Но вот что интересно. В бумагах родные говорят, что «путники» всегда одевались на встречу как на праздник – во все лучшее, надевая лучшие украшения. Поэтому зачастую родственники приходили их встретить после службы, чтобы уберечь от ночных воров. Но при осмотре ни я, ни мессир Чорнок, - следопыт глянул на Ореста и тот кивком подтвердил, - не нашли и следа этих украшений. Амулеты на теле – во множестве. Но никаких изделий из золота, серебра, с драгоценными или полудрагоценными камнями. Ничего. Ни колец, ни ожерелий, ни браслетов. Ни у кого…

– Ни денег в кошельках, - вставил Орест, воспользовавшись тем, что Артур снова взялся за кружку.

– За одним исключением, - продолжил Артур. – В дальнем от стены углу мы нашли оплавившийся медный котел. Он закрывал собой наполовину прогоревшую деревянную крышку узкого лаза наружу, прокопанного под стеной. Вот у этого котла, в этом углу, мы нашли несколько серебряных монет. И единственный труп с колотой раной в животе.

– И что это значит, на ваш взгляд, мессиры следопыты? – безразличным тоном профессора, уж точно знающего правильный ответ, спросил Бирнфельд.

– На наш взгляд, мессир, это значит, что есть, по крайней мере, один человек, который сбежал из горящего склада. Сбежал, прихватив с собой деньги и драгоценности людей, отправляющихся «в путь к Престолу Единого». И убил того, кто пытался ему помешать. Но, вполне возможно, что у него были и сообщники…

– Кто убитый?

– Некто Клаус Нихткейт, младший писарь в конторе стряпчего. В числе сгоревших вся его семья – жена и двое малолетних детей. По словам соседей – слабый, болезненный мужчина, тяжко болеющий, можно сказать – умирающий, от костной чахотки. Тело его жены найдено поблизости, буквально в двух шагах.

– Может ли ваша фантазия, мессиры следопыты, подсказать вам, как это все произошло?

Артур перевел взгляд на Ореста и тот, словно они давно все согласовали, включился в доклад.

– Мы думаем, мессир, что изначально прозвучала некая проповедь, призывающая, возможно, «снять драгоценности перед длинной дорогой» – или еще как-нибудь, красиво и таинственно, как это умеют жрецы. Золото и деньги побросали в котел, который затем, как «ненужный», оттащили в дальний угол, чтобы дать место для «пророков» и «пророчиц». Когда склад одновременно запалили с разных сторон и повалил дым, некто начал в спешке выгребать содержимое котла, и просыпал несколько монет. Клаус «Как-его-там» попытался помешать и получил удар кинжалом в грудь. В дыму этот «некто» нырнул в лаз, который загородил котлом и…

– …и попал в ловушку – потому что дощатая крышка потайного лаза, прикрытая влажной землей и снегом, давно не открывалась, со временем разбухла, и внутреннюю щеколду заклинило, – снова вклинился в разговор Артур. – «Некто» долго и отчаянно в темноте царапал ногтями крышку люка, пока отчаянным усилием, пачкая кровью из-под обломанных ногтей, не открыл щеколду и не выбрался наружу. Мы сначала думали, что это были слабые и нежные женские руки, которым не хватало силы, но когда мессиры инквизиторы заговорили о пекаре, мне так и привиделись большие мягкие и белые руки, привычные возиться с податливым тестом. Руки сильные, но нежные...

– Он был один?

– Хороший вопрос, мессир. Но я не смогу на него ответить. Не берусь ничего утверждать, надо бы сходить и еще раз посмотреть лаз, примериться, - Артур покачал головой. – Как мне помнится, если судить по длине лаза, там мог уместиться и еще один человек. Орест?

Отставной лейтенант тоже отрицательно качнул головой.

– Не могу ничего сказать, мессир. У меня тоже нет ответа на этот вопрос. Земля в подкопе была промерзшей, когда по нему выбирались наружу. Следов не осталось. Это значит, что в тот момент пожар еще не разгорелся всерьез и не прогрел землю. Сбежавший мог быть всего один, а может – и двое. Особенно если второй - миниатюрная женщина. Три – маловероятно… Одно могу сказать определенно - кинжалом била сильная, уверенная и умелая мужская рука. Под грудную кость снизу вверх, чтобы одним движением проткнуть сердце и человек только захрипел...

Мастер Питер задумчиво покивал и сделал еще одну пометочку в своей записной книжке, которая все время лежала перед ним на столе.

– Вы не разочаровали меня, мессиры! Но у нас осталось еще несколько нерешенных вопросов. Я вместе с городской стражей и Перуджино еще раз осмотрю дом мастера пекаря и порасспрошу стражников, видевших его отъезд.. И у нас остаются двое пропавших – гулящая девица и «Глаз» Гозман. Я хочу, чтобы вы постарались помочь городской страже. Возможно, это связано с нашим делом, возможно – нет. Прошу Вас, кавалер, взять на себя осмотр места жительства девицы – может быть, Вы найдете что-то стоящее внимания. Тебя, Орест, я прошу заняться Гозманом. Два патруля стражи ожидают вас в коридоре. Давайте сегодня покончим со всеми делами в этом городе. Нас ждет столица…

***

По пути к месту жительства пропавшей девицы Артур ап-Бузонь (Рифейну все больше и больше вживался в эту личину, слишком уж удобно оказалось в сословном обществе принадлежать к дворянству) старался внимательно слушать сержанта городской стражи, который беззастенчиво заискивал перед столичным гостем. Сержанта ничуть не смущал неявный статус кавалера – порученец при великом Тайном Советнике, это, в любом случае, ого-го какая фигура!

Здоровенный, краснолицый, гордящийся своим блестящим нагрудником, покрытом чеканной вязью, сержант изгибался, складывался пополам, заглядывал в лицо «столичной штучке» и «вводил в курс дела», нашептывая чуть ли не прямо в ухо, доверительно понизив голос. Тонкие, подкрученные вверх, ухоженные усики странно и уродливо смотрелись на простецком лице с крупным носом, толстенными губами и выпирающими надбровными дугами. Но сержант своим выращенным украшением явно дорожил и по ходу разговора периодически подкручивал напомаженные кончики усов, контролируя их положение строго вертикально вверх...

Два таких же краснолицых и здоровенных стражника («двое-из-ларца, одинаковых-с-лица»!), с короткими «городскими» алебардами, молча держались позади и старались не привлекать к себе внимания.

Артур по воинской привычке сначала пригляделся к незнакомому оружию. «Городские алебарды» представляли собой популярный среди стражей Империи гибрид между боевым и «гражданским» оружием, и – как все гибриды – уступали в эффективности каждому из «прародителей» по-отдельности.

«Боевая» сторона алебарды была достаточно традиционной – небольшой топорик, граненое копейное острие в пол локтя и конический чекан. Древко в три-три с половиной локтя. И «гражданская» сторона в форме небольшой рогатины, похожей для ухват для горшков. Таким устройством удобно припереть к стене или прижать к земле противника, оставаясь для него недосягаемым, пока другие обезоруживают и вяжут его…

Тут Артур понял, что пропустил начало рассказа сержанта и, самое главное, как того зовут, как к нему обращаться. Но решил, что "сержанта" будет вполне достаточно.

– …тут такое дело, мессир, мы обеих этих девок-то хорошо знаем…

В ответ на понимающую улыбку Артура сержант умилительно зарумянился и смущенно кашлянул.

– … в смысле - известны они нам. После пожара то нас на охрану перебросили, а до этого каждое дежурство их на привычном месте видали. Так вот я и говорю, как бургомистр распорядился, чтоб о пропавших заявляли, так эта, Анжелина, приходит в дежурку и говорит, что пришла заявление составить, что товарка ее, Паулина, дескать, тоже на службу у "путников" пошла и не вернулась. А на самой-то – сережки серебряные, что та носила. Говорит, сама подарила, когда на службу шла, дескать, ей больше не нужны. И остальные вещички тоже вроде отдала. На память, дескать... И плачет так, убивается, что ж не поняла такой щедрости, что больше с подруженькой не увидится. Вместе одну комнату снимали, жили там.

– Мы сейчас идем туда?

– Да, мессир.

– Туда и клиентов водили?

– Нет, мессир, там только жили. Хозяйка там строгая, дом, говорит, у меня приличный, чтоб никакого непотребства. А работали девицы, так сказать, в другом месте, комнатушку на полдюжины таких же шалав снимали, там вход прямо с улицы и кроме койки да шайки для подмыться больше и нет ничего. Но зато в одном шаге от главной улицы, клиента за хобот и сразу ноги врозь. Далеко ходить не надо...

– И обе работали там, на главной улице?