Чтение онлайн

А в сердце царя поселилась великая страсть к принцессе Гармсиль.

И царь ходил к ней каждый вечер, и делал подарки и намекал всякими способами о любви своей и делал предложения, достойные ее знатности и красоты. Но что такое для юной гордой принцессы предложение стать пятой женой?!

И самая близкая наперсница-советчица Лилит постоянно твердила: «Нет уже прежней силы у старого царя, надо дождаться возвращения наследника и будешь ты у него старшей женой!»

Поэтому каждый раз надменная воительница Гармсиль отвечала Шеймусу: «О, великий царь, нет у меня охоты до мужчин!»

И так прошло какое-то время.

***

***

… но тут Моника прервала А-Вута, закрыв ему рот поцелуем.

– А ведь ты соврал мне, мой рыцарь, - сказала она спустя некоторое время, насладившись объятиями и восстановив дыхание.

– В чем же, Моника?

– Ты, на самом деле, замечательно рассказываешь! – рассмеялась графиня. – Но скоро речь пойдет о Скульпторе?

– Лишь в самом конце, когда придет время карать непричастных и награждать невиновных…

– Давай тогда сразу перейдем к этой части, - рассмеялась Моника. – Мне доводилось в детстве слушать южные сказки. Моя няня усыпляла меня ими. Ты хочешь меня усыпить, мой рыцарь?

– Но ведь ты хотела отдохнуть? – прикинулся непонимающим А-Вут.

– Не настолько, - снова рассмеялась принцесса. – Так что там со Скульптором?

– Мне довелось как-то слышать, что один просвещенный человек назвал Скульптора «мастером пожизненного страдания». А страшное его мастерство оказывается потребно, когда судья считает, что одной казнью не искупить чудовищного преступления. Или правитель решает, что весть об ужасном воздаянии преступнику должна передаваться из уст в уста на протяжении многих поколений. Тогда зовут Скульптора… И переданный в руки Скульптора преступник может после этого прожить многие годы, многократно и ежедневно жалея о том, что он еще жив.

Графиня передернула плечами, словно по ним пробежал внезапный холодок…

– В конце сказки о чванливой принцессе перед судом султана предстали многие, но в руки Скульптора султан передал лишь троих: принцессу Гармсиль, чье предательство опрокинуло три царства, ее рабыню-наперсницу Лилит и черного раба Гардуба, посягнувшего взять царскую дочь силой. Начал Скульптор с черного раба…

***

– Султанский суд назначил рабу "квалифицированную казнь": раздавливание ядер и посажение на кол. Обычный приговор для рабов-преступников, посягнувших на женщин господина. В Империи используется нечто подобное?

– В Империи давно регламентированы методы дознания и их хватает, чтобы сознались самые закоренелые преступники, - сказала Моника. Она уже пожалела, что завела речь о Скульпторе, но болезненное любопытство и гордость не позволяли ей оборвать страшный рассказ. – Там нет «раздавливателя ядер», но я представляю, о чем идет речь. Казнят обычно повешением. И только для тех преступников, кому хотят испортить посмертие, существует отсечение головы или четвертование. Всего лишь однажды в писанной истории Империи официально, по приговору, сажали на кол – за покушение на жизнь Императора и Наследника…

– Тогда ты понимаешь, о чем пойдет рассказ, - кивнул А-Вут. – Такую казнь на Юге мог исполнить даже начинающий палач. Но султан хотел, чтобы Шем, склонившийся перед ним, навсегда запомнил султанскую справедливость и мстительность. И Скульптор заставил столичный город запомнить это навсегда…

– Казнь продолжалась два дня и одну ночь. В первый день преступника вывезли на эшафот в полдень. И до летнего заката экзекутор медленно сводил винтом бранши чудовищного инструмента, пока столь драгоценный для владельца кусочек плоти не стал толщиной с лист бумаги и острые края пыточного приспособления попросту не отрезали его. Преступник сначала орал, потом визжал, потом плакал как ребенок и молил убить его. Но мастер наказаний не позволил осужденному ни на единую минуту ускользнуть из мира, заставил испить каждую каплю назначенного страдания.

– Когда беглого раба вернули на ночь в тюрьму, и он понял, что завтра подобное повториться снова, он сначала попытался перегрызть себе жилы на руке, а потом – разбить голову о каменную стену. Но стражи были готовы к этому. Они насильно напоили и накормили узника, чтобы у него хватило сил на следующий день. Утром преступника на эшафот поднимали вчетвером. Он вопил и плакал, вырываясь из рук стражников. От ужаса пережитого он обезумел, и понадобилось шестеро стражников, чтобы закрепить его на пыточном столбе. Когда ассистенты палача раздвинули ноги черному разбойнику, многочисленные зрители встретили рукоплесканиями зрелище раздувшейся после вчерашней пытки мошонки. В полдень палач выбросил в толпу жалкий клочок измочаленного мяса, который когда-то бы правым яичком разбойника и насильника. Пришло время окончательной казни. Во всяком случае – так думала толпа…

– На Юге очень любят то, что ты назвала "испортить посмертие". Квалифицированная казнь для насильников предназначена именно для этого. Для преступника, лишенного мужских признаков, и кол назначался "женский" - гладкий, тонкий, с искусно вырезанной рукой мастера головкой. Кроме позора это и посмертие обещало предельно унизительное. Но самое главное - когда вместо занозистого острия в тело впивался каплевидной головкой скользкий "уд правосудия", мучения преступника часто растягивались на два, а то - и на три, дня.

– Гардуба усадили в седло деревянного жеребца, из которого на ладонь торчало орудие казни. По четырем площадям города провезли его и на каждой площади глашатай прокричал о преступлении, из-за которого черный разбойник лишился ствола и ядер. и на каждой площади палач на ладонь выдвигал из седла кол, на котором сидел преступник. Езда по булыжной мостовой к следующей площади сама по себе была пыткой, заставляла агонизирующее тело принять в себя еще кусок карающего орудия.

– На закате «наездника» вывезли из ворот города на перекресток дорог. Здесь его уже дожидался Скульптор. Убрав седло, помощники палача установили кол с нанизанным корчащимся телом в подготовленное углубление. Дождавшись восхода лун, Скульптор прибил к земле сердце каждой из трех теней преступника деревянным гвоздем из обугленного дерева. Лишь к утру кол достиг черного сердца преступника и оно перестало биться...

– Но его душа осталась прикованной к месту гибели и каждый вечер на закате она возвращается вновь и вновь, чтобы раз за разом пережить ночь позорной и мучительной кончины. Слезы и мольбы несчастной души каждый желающий может на этом перекрёстке увидеть и услышать сам и по сей день. Так Скульптор обрек на бесконечные посмертные мучения душу черного разбойника. И уверяю тебя, это впечатлило Шем. Более того, Шем потом униженно просил султана избавить их от неприкаянной души на перекрестке перед городскими воротами. На что султан ответил: «Сможете – избавьтесь!» Но не смогли. Скульптор просто отказался говорить с делегацией города, старейшины города чем-то обидели его, высказали недостаточно уважения. А приглашенные жрецы разных народов оказались абсолютно бессильны. Кстати, некоторые из них не пережили попытку освободить прикованную душу. И по сей день неосведомленный путник, оказавшийся ночью на этом перекрестке может погибнуть страшной смертью: иссушенные трупы мужчин с отгрызенными ядрами находили неоднократно. Зато женщина своим появлением обращает призрак в паническое бегство...

Графиня вздрогнула. Действительно, воочию увидеть и услышать душу, приговоренную к бесконечным мучениям – это впечатлит кого угодно…

– Затем Скульптор взялся за невольницу Лилит – постельную наперсницу принцессы, предавшей отца и царство. Султан придумал уникальное наказание для рабыни, дерзнувшей давать советы своей повелительнице. Особенно советы, приведшие к предательству и позору. Всего ночь работал Скульптор с непомерно говорливой рабыней. И когда он закончил, язык у болтливой девки легко доставал до пупка. С таким язычком она отправилась прислуживать в гарем султана, где томились в праздности пять султанских жен и тысяча наложниц, которые видели своего повелителя даже не каждый год. Говорят, что Лилит прожила долгую жизнь, и ни единого дня ее язычок не пребывал в праздности. Вот только разговаривать ей было некогда.