Чтение онлайн

– О, Великий Предок, Совет желал, чтобы ты подтвердил мои слова...

Седой Волк обвел медленным тяжелым взглядом членов Совета и диво, что никто из них не помер прямо здесь.

После долгой паузы могильной тяжести Волк заговорил.

И Совет внимал.

***

Каждое слово Первого Волка падало, как удар топора.

– Ваши мысли смердят страхом. И это – Дети Волка? Вы выродились и изнежились. Мне отвратительно находиться рядом с вами, и я хочу быстрее покинуть вас. Поэтому вот вам мое слово и решение – ибо Закон дал вам Я и никто не знает его лучше меня.

– Каждое слово, сказанное Партумом, правда! От имени Совета обещал отец нынешнего Главы Партуму оазис в вечное владение, если тот сможет найти свободный источник, и клялся в том именем моим. Подтверждаю то. Также от имени Совета клялся покойный ри-Мигаш, что дарует Партуму право основать новый клан, когда совершит Дыхание Степи первый полет. И это подтверждаю. Отряд, который привел покойный Джахар ри-Тивел, напал на Партума в оазисе, который даровал ему Я. Потому нет на Партуме вины ни за убийство Джохара, ни иных воинов клана, участвовавших в том бесчестии. Гибель остальных членов клана лежит на Партуме, хотя он и не умышлял этого. Виновный в гибели невинных из числа Народа должен уйти в изгнание на двадцать пять лет. Так говорит Закон. Дети погибших должны вернуться к очагам кровных родственников – мальчики по линии отца, девочки – в семьи матери. Так говорит Закон. Вдовы могут вернуться на «вдовье место» к материнскому очагу и получать содержание от виновника. Или отправиться с ним, чтобы виновник заботился о них и содержал их. Это решение вдовы должны принять сами.

– Что касается оазиса, то тот, кто предложит лучшую цену, сможет пользоваться им двадцать пять лет. Если же Партум не вернется в течение трех лет после означенного срока, Совет сможет выставить оазис на Игры и пусть сильнейший клан возьмет его мечом в честном поединке. Так говорит Закон. Позовите вдов, пусть примут решение прямо сейчас. А с тобой мы увидимся вскоре, Партум ри-Партум!

И Первый Волк исчез, будто его и не было.

***

Ночью, среди Степи, Партум-Скульптор вновь беседовал с Первым Предком.

– Чем опечален ты, Партум? Враги посрамлены, ты обрел все свои права...

– Но изгнание??? Двадцать пять лет?!! Я вернусь глубоким стариком или не вернусь вовсе!

– Ты дурак, Партум?
– в голосе Волка хватило бы яда на дюжину юнцов.
– Ты вернулся из камня? Неужто ты не научишь свое тело сохранять молодость?

– А что мне делать с этими вдовами?! Они решили ехать со мной, чтобы я содержал их!

– Умные девочки, - пробормотал Волк.
– Возьми их в жены. Это настоящие волчицы, жесткие и сильные. От них будут хорошие щенки. Начинай делать свой род, Партум ри-Партум! И они прикроют твою спину, пока ты спишь. Они из хороших семей, они сумеют позаботиться о своем мужчине.

– И куда мне теперь идти? В Империю?

– Ступай на Юг, Партум, это страна многих странных богов. Там ты многому научишься. И изгони печаль, мальчик! Твоя жизнь только начинается, твоя слава ждет тебя!!! Вперед, Партум ри-Партум, первый в роду!

***

Часть вторая. Праздник исполнения клятв

Прелюдия

Южный материк

Великий Султанат

Лубмаста, столица Султаната

Запертый Сад (Hortus conclusus) султана

Год, вероятно, 1969-1971

по хронологии Северной Империи

«Запертый сад — сестра моя,

невеста, заключённый колодезь,

запечатанный источник»

(Песн. 4:12)

…девушка проснулась от щебетания птиц.

Это было настолько неожиданно, что она подумала, что все это ей всего лишь снится. Последние несколько дней были самыми страшными в ее недолгой жизни.

Неведомо как, отец узнал о ее маленьком ночном приключении и, почему-то, сильно разгневался.

С чего бы вдруг?

И маменька и кормилица всегда говорили, что женщины имеют право на свои маленькие капризы. Правда, они говорили об этом промеж собой и при этом смеялись. Но она то, в отличии даже от маменьки, не какая-то там иноземная наложница. Она – дочь Великого Султана, принцесса по праву рождения, к тому же – старшая…

Но отец разгневался всерьез. Удалил всех ее служанок. Ее запер в комнате, как какую-то узницу. Поставил у дверей стражу евнухов. Запретил приходить музыкантам. Хорошо, хоть кормить ее не забывали…

А потом настал тот ужасный вечер, когда отец в гневе бухнул перед ней на стол бальзамированную голову ее любовника.

Бедный юноша! Видимо, смерть его была нелегкой и не быстрой. Или бальзамировщик оказался настоящим художником в работе с лицами…

Темная, как ночь, блестящая кожа посерела, глаза смотрели с невыразимой мукой, полные губы искусаны до ран.

С другой стороны, а что он думал? Ведь она принцесса, султанская дочь! Старшая султанская дочь! Как там в стихах было «…купить ценою жизни ночь мою?»

Ну не купил, так разменял…

Но потом отец устроил такой ужас, такой ужас...

Сейчас даже вспоминать не хотелось, но тогда она испугалась по-настоящему. Да, она знала, что гнева Великого Султана страшатся и враги и друзья, но всегда думала, что «ужасающий гневом своим» просто часть титула…

И тут, впервые в жизни, она сама оказалось целью отцовского гнева.

Это было действительно ужасающе…

Она попробовала заплакать, но отец будто не заметил этого. «Жри!» – орал он, указывая на кусок кровоточащего мяса, лежащий перед ней на тарелке. Орал как на собаку или рабыню. Онемев от страха, она беспрекословно взялась за нож и вилку, старательно жевала и глотала, давясь, прекрасно понимая, что именно она ест…

Даже сейчас, вспоминая, она содрогнулась от ужаса и отвращения.

Ту ночь она рыдала не переставая. Вкус первого унижения в ее жизни оказался весьма горек, а ведь еще он был сдобрен и немалой дозой страха. Думала, что не заснет и в следующую ночь, но молодой организм взял свое…