Чтение онлайн

Вечерние газеты уже пестрели заголовками: «Арест младшего Йелена», «На Думу давят со всех сторон!», «Депутатская неприкосновенность: защита или фикция?» Столь громкий шум Йера посчитал лишь предупреждением чудотворам.

Накануне ему не удалось заехать к Горену, а он считал, что проведенный магнетический сеанс стал для парня слишком тяжким испытанием – нужно выразить ему сочувствие и признательность.

Горен ничем не выказал своих переживаний, но бессонная ночь оставила на его лице заметный отпечаток. Йера прибыл как раз к вечернему чаепитию, во время которого Горен был неразговорчив, – а чтобы скрыть нежелание говорить, вцепился в «Вечернюю Славлену», которую Йера машинально прихватил с собой, а не оставил в авто.

Изветен вкратце рассказал о проведенном сеансе, но ничего нового Йера от него не узнал – вполне хватило отчета из агентства. Он хотел уже официально поблагодарить и Граду, и магнетизера, как вдруг Горен поднял вытянувшееся от удивления лицо и долго, пристально посмотрел на Йеру.

– Судья… – наконец выдавил он. – Я должен поговорить с вами наедине. Мне кажется, это важно…

Йера глянул в газету, которую Горен опустил себе на колени: разумеется, он читал статью под названием «Сын судьи Йелена обвиняется в мрачении», да еще и с большой фотографией Йоки посредине страницы.

– Об этом? – грустно улыбнулся Йера. – Тут не о чем говорить.

– Вы не понимаете. Это в самом деле важно. Но я не хочу сообщать об этом никому, кроме вас.

Кроме Йеры за столом присутствовал только Изветен, который беззлобно усмехнулся и молча вышел из комнаты. Йера почему-то не сомневался, что подслушивать он не станет.

– Это ваш сын, судья? – Горен кивнул на фотографию в газете.

– Да, это мой сын. – Йера вовсе не хотел ни понимания, ни сочувствия со стороны Горена.

Горен же помолчал, собираясь то ли с мыслями, то ли с духом, а потом сказал:

– Это Враг.

Йера, не ожидавший ничего подобного, отшатнулся в испуге – он не вспомнил о том, что Горен считает Врага спасителем Обитаемого мира, – и фальшиво забормотал:

– Ну что вы такое выдумали… Ну как мой сын может быть Врагом…

Горен поспешно поднялся, подошел к мольберту и резким, решительным движением повернул его к Йере.

– Посмотрите, судья.

На акварельном рисунке Горен изобразил два профиля – мальчика и девочки, полупрозрачную мембрану между ними и огненный шар в протянутых друг к другу руках. Не было сомнений, нарисованный мальчик был чем-то очень похож на Йоку…

– Не бойтесь, я не скажу Изветену, хотя мне и хочется доказать ему, что мои видения – не белая горячка.

Горен сорвал рисунок с мольберта, сложил его вчетверо и убрал в ящик стола.

– Скажите, судья, вы знали о том, кто такой ваш сын?

Он не стал дожидаться ответа, который Йера никак не мог придумать, и еле заметно усмехнулся:

– Знали. Извините, я бы не стал говорить о том, что его убьет Внерубежье. Это неизвестно еще, это я для метафоры сказал. И… Я вас еще больше уважаю, судья. После этого.

Когда Йера вернулся домой, Ясна уже знала о случившемся и, к его удивлению, приняла новость с радостью. И Сура, и его жена, и кухарка суетились на кухне вместе с Ясной, и Йера решил было, что они готовятся к приезду Йоки, но ошибся.

– Я считаю, мы должны передать в колонию гостинцев для других детей, – объяснила Ясна обилие напеченных сырных палочек и купленный ящик конфет. – Наш Йока завтра будет дома, а несчастные мальчики останутся там, взаперти…

– В колонии есть и девочки тоже… – пробормотал Йера.

– Тем более! Сура, я же говорила, что профитроли надо заполнять кремом, а не паштетом! Девочкам сласти особенно необходимы! Йера, ты не знаешь, сколько всего детей в этой колонии?

– Около двухсот…

– Я думаю, мы достаточно богаты, чтобы угостить две сотни детей.

– Ясна, я не уверен, что у меня все получится… И… там есть определенные запреты на передачи детям. Это не приют, где благотворительную помощь примут с радостью.

– Ты скажешь, что эта передача от депутатов Государственной думы. И если ее не примут, я сама доведу это до сведения журналистов. Дети мрачунов – тоже дети.

Бурная деятельность и твердая решимость спасала ее от чувства вины перед Йокой и перед самой собой. Теперь она намеревалась всеми силами доказать Йоке, что любила его не меньше родной матери. Йера грустно улыбнулся: дети всегда чувствуют фальшь. И Йока заметит ее сразу.

Мила сидела в столовой и под руководством няни рисовала для Йоки большую картину, для которой и деревянная рамка была уже приготовлена.

– Мы повесим ее у Йоки над кроватью, – пояснила Мила. – Вот, тут все мы: ты, мама, я и Йока. Похоже?

– Очень, моя дорогая.

Через пять дней черно-багровые рубцы расцветились всеми цветами радуги, ссадины затянулись тонкой розовой кожицей, и Йока понял, что ничего страшного с ним не произошло. От этого не умирают. Страх притупился – осталась осторожность. На болоте, кидая торф на ленту транспортера, Йока перестал втягивать голову в плечи, когда за спиной проходил чудотвор. Впрочем, он успел привыкнуть к работе и уже не так уставал, а вот Мален, которого перевели-таки с резки кирпичей на работу лопатой, был для этого хиловат. И, пожалуй, Йока побаивался, что кто-то из чудотворов захочет ударить Малена, потому что тогда придется его защищать, а это прямое неповиновение, сопротивление, за это его точно изобьют еще раз… И Йока старался за двоих, чтобы к Малену никто не цеплялся.

Он еще не решил, что будет делать, если его снова повезут за свод. Конечно, ему хотелось доказать чудотворам, что они его не напугали, и Йока храбрился перед самим собой, представляя, как снова выбросит энергию в границу миров. Его не купишь конфетами и не разжалобишь письмами из дома. Не верил он и в то, что отцу удастся вытащить его из колонии. Если кто и вытащит его из колонии, так это Змай. И чтобы он понял, что Йоке нужна помощь, нельзя сбрасывать энергию танцующей девочке, иначе она не заподозрит неладного.

Но стоило подумать об этом всерьез, и Йока понимал тщетность своего сопротивления. Его попросту будут бить до тех пор, пока он не сломается, только и всего. Он думал об этом без страха, взвешивал, стоит ли стоять на своем, если рано или поздно все равно придется уступить. Он даже хотел посоветоваться с Вагой, но как назло тот не объявлялся в их спальне. Легче всего уступить сразу, без боя, – это было самым очевидным и самым взвешенным решением. Наверное, Вага бы это подтвердил. Но тогда Змай будет думать, что все в порядке… А ведь он может освободить не только Йоку, но и всех.