Чтение онлайн

Нет, победа чудотворов не была окончательной и полной – мнения депутатов разделились. В прениях выступил Ветрен, сказав, что отчет чудотворов – лишь голословное заявление, которое никто не может оспорить. А в заключение своей краткой речи добавил, что, к сожалению, надо быть сумасшедшим, чтобы не бояться выступать с критикой политики чудотворов. И что он не удивится, если завтра его обвинят в мрачении или официально объявят безумцем.

Впрочем, решения Думы, предложенные Йерой, были обтекаемы: требовать регулярных отчетов Тайничной башни о состоянии свода, содержать «Врага» в надежной изоляции, но не уничтожать, и принять необходимые меры по защите населения в случае катастрофы. Дума не нашла в предложениях признаков психического расстройства и приняла их большинством голосов.

Полностью доклад не опубликовала ни одна газета, даже правая. Зато заключение врачей из клиники доктора Грачена напечатали все, хоть и с разными комментариями.

Йера ждал подобного исхода и понимал, что на политической карьере после этого можно поставить крест. Даже если напечатать сотню опровержений, никто их не прочтет – это неинтересно.

Ему не хотелось ехать домой; он понимал, что придется говорить об этом с Ясной – наверняка она узнала обо всем из газет или от соседей. Ее любовь к чудотворам незыблема, она скорей поверит в безумие мужа, чем в их злую волю. Как в истории с Исподним миром – ее разум отмел причины бедности его жителей, Ясна просто не услышала обвинения чудотворам. Впрочем, понять и принять подобное обвинение было бы трудно многим, ведь тогда придется признать, что богатство Верхнего мира зиждется на бедности Исподнего, а значит получено нечестным путем и пользоваться им по меньшей мере преступно. Гораздо проще откупиться от совести двумя мешками сахара и старой куклой, чтобы потом с гордостью говорить (самому себе) о помощи голодным детям Исподнего мира.

Но, пожалуй, окончательно добила Йеру случайная встреча в маленькой ресторации на окраине Славлены, где он надеялся не встретить ни одного знакомого лица. Это был известный промышленник, иск которого Йера когда-то рассматривал в суде и полностью удовлетворил, чем заслужил уважение пожилого и опытного дельца, а также в некотором роде приятельские с ним отношения.

– Как не вовремя вы, судья, сделали свой доклад в Думе! – начал его знакомый, пригласив Йеру за свой столик, – было бы невежливо отказаться. – Все газеты пишут только о вас. А главное-то, главное – вот, мелким шрифтом на второй полосе…

Он потянулся за газетой и показал Йере сообщение под заголовком «Деловые известия». Новость в самом деле заслуживала внимания: чудотворы объявляли об увеличении цен на энергию солнечных и магнитных камней для промышленных предприятий Северского Государства.

Сразу вспомнился разговор с доктором Сватаном. Йера ошибся тогда: не на шестьдесят – всего на двадцать процентов. Такую уловку политиков он уже изучил: негативную информацию, которая может вызвать ненужные толки и возмущение обывателей, нужно подавать под громкий скандал, тогда она проходит незамеченной. А когда о ней вспоминают, возмущаться поздно.

Ощущение хоть маленькой, но победы – принятое Думой решение – сошло на нет. Чудотворы еще раз переиграли Йеру: заранее зная о его докладе, подготовили повышение цен именно к третьему июля, перед роспуском Думы на каникулы. Йера не сомневался, что за этим сообщением последует приказ министерства финансов об увеличении банковских резервов – только так можно добиться сокращения расхода энергии, а не повышения цен на продукцию предприятий. И если в июне Дума могла бы этому воспрепятствовать, то теперь решение будет принято в обход законодателей.

Консерваторы говорили об этом еще в мае… И, казалось бы, повышение цен не коснется избирателей социал-демократов – цены повышаются только для промышленников, но Йера знал, что в конечном итоге сократится число рабочих мест, а кое-где понизится зарплата, а значит люди станут жить хуже. И это лишь первый шаг.

Впрочем, этот шаг закономерен – обыватели так же пользуются наворованной чудотворами энергией, а значит несут ответственность вместе со всеми. Жаль только, что ни чудотворы, ни промышленники от этого хуже жить не станут.

По дороге домой Йеру оставили сомнения в здравости собственного рассудка, но облегчения он не чувствовал, даже наоборот – еще острей понял, насколько бесполезна и бесплодна борьба с чудотворами. В самом деле, нужно быть сумасшедшим, чтобы выступать против них и искать никому не нужную правду.

Ясна с порога кинулась ему на грудь и разрыдалась. Нет, она не осудила его, не высказала ни одного упрека, даже не взглянула с укором, но только обнимая ее, Йера осознал, чем были сегодняшние публикации в газетах для его жены. Ей будет трудно оправдаться перед соседями и славленскими подругами, ей придется ловить на себе любопытные и насмешливые взгляды и совершенно невозможно будет выезжать в общество. Ее муж во всеуслышание объявлен сумасшедшим! От прокаженных так же шарахаются в стороны, но, по крайней мере, не хихикают за их спиной и за сочувствие выдают лишь отвращение и страх, но не презрение и иронию. И Мила не настолько мала, чтобы не стать объектом насмешек среди подруг…

– Ах, Йера, давай уедем… – выговорила Ясна сквозь слезы. – Пожалуйста, давай уедем! Ну хотя бы на каникулы, к морю!

– Мы не можем сейчас уехать… – вздохнул Йера.

– Я не переживу, я не выдержу всего этого! Даже если не выходить из дому, все равно негде спрятаться! Сегодня на меня бегала смотреть вся Светлая Роща! Газетчики пролезли во двор через заднюю калитку! У соседки, как будто случайно, собрались подруги – и все они глазели на меня из-за забора! Пожалуйста, давай уедем!

– Куда же мы уедем? В Элании сейчас наших знакомых больше, чем в Славлене, – все едут на море или на воды.

– Поедем в Натанию, в горы! Там сейчас легче снять дом…

Нет, Йера не намерен был бежать из Славлены… Он еще не знал, что предпримет, но сдаваться так просто не собирался. Еще не раскрыто дело Югры Горена, еще до конца не ясно, что грозит Обитаемому миру. А еще… Инда считал, что Йока вернется домой…

– Хорошо, хорошо… – Он поцеловал жену в лоб. – Вы с Милой уедете в горы, но я сейчас уехать не могу. Если хочешь, я все устрою завтра же.

– Как же… Как же мы поедем без тебя? А вещи, прислуга?

– Подумаем.

Наверное, это немного успокоило Ясну, придало сил, потому что за ужином она не плакала. Больше всего Йера боялся вопросов с упреками – и, наверное, она имела право спросить, зачем Йера это сделал. Он уже приготовил пространный ответ на этот вопрос, но Ясна заговорила о другом.

– Йера, а то, что ты сказал в Думе, это правда?

– Что ты имеешь в виду? – насторожился он.

– Правда, что нам грозит стихийное бедствие?

Йера поморщился и подумал над ответом.

– Я бы не назвал это стихийным бедствием. Это гораздо хуже.

– Наверное, нужно что-то предпринять?

– Думаю, отъезд в Натанию будет самым лучшим выходом.

– Но… ты же не хочешь ехать. И… – Ясна шумно вздохнула – почти всхлипнула, – и Йока остается где-то здесь…

По словам Грады Горена, сохранившуюся после смерти отца тетрадь он получил примерно за год до смерти отца и хранил ее в своем секретере, среди старых школьных тетрадей. Возможно, поэтому ее не изъяла полиция (у отца и сына Горенов сходный почерк, а никаких указаний на авторство тетрадь не имела). Возможно, Югра Горен предполагал, что дневники будут изъяты в случае его смерти, и таким образом надеялся сохранить наиболее важные записи.