Чтение онлайн

– Я этого и не отрицаю. Поднимайся.

– Я не могу бросить их здесь…

– Значит так, героический парень Йока Йелен… Ты бросишь их здесь. В первый раз перейти границу миров трудно. Даже чудотворов поначалу лихорадит…

– Чудотворы могут переходить границу миров? – У Йоки от удивления высохли слезы.

– Не так, как мы с тобой. Но могут. И переходят. Поднимайся.

– Змай, ну как ты не понимаешь! Я не могу уйти один! Это будет нечестно, неправильно.

– Твои детские капризы очень дорого нам обходятся. И не только нам с профессором, но и твои друзьям. Ты уже освобождал колонию, тебе этого не хватило?

– Это не детские капризы… – не очень уверенно пролепетал Йока.

– Поднимайся. Это именно детские капризы. Йока Йелен, профессор тебе это как-то раз уже объяснял. Я так хорошо объяснять не умею. Но, по-моему, пора самому догадаться.

Если Змай отказался спасать свою дочь, чтобы спасти Йоку, то, наверное, он прав и теперь. Йока много раз убеждался в этом. Он уже подставил Стриженого Песочника, и Малена, и других…

Голова закружилась так, что Йока едва не упал. Змай крепко взял его за локоть.

– Расфокусируй взгляд. Я не знаю, как ты увидел границу в тот раз, попробуй вспомнить сам.

– Я… я помню… – пролепетал Йока. Его тошнило. Стенка карцера дергалась перед глазами, двоилась – взгляд и так был расфокусирован, но Йока не видел за этим ничего. – Мне плохо, Змай… Я не могу…

– Через «не могу». И как только ты ее увидишь – шагай. Она вязкая, неприятная. Но проницаемая.

Все, что было дальше, походило на сон и помнилось плохо. Граница была не вязкая, а липкая, она присасывалась к телу и причиняла невыносимую боль. Она не хотела отпускать Йоку, как паутина не отпускает муху. Он барахтался в ней, словно в ночном кошмаре. Он рвался то туда, то обратно, и видел смутный свет Исподнего мира – как со дна омута. И чернота карцера была этим дном. Ощутив под ногами мягкий мокрый мох, Йока упал в него ничком, продолжая думать, что это видения, продолжение кошмара.

Йера выехал в Брезен в три часа ночи, чтобы к восьми утра добраться до колонии. Дорога казалась ему чересчур долгой, и он торопил Дару, прекрасно зная, что тот гонит авто непозволительно быстро. Ящики с конфетами, пирожными и прочими гостинцами Ясны сильно его смущали: он предполагал, что едет сражаться за сына с администрацией колонии, и вовсе не хотел выглядеть в глазах чудотворов идиотом.

В семь они уже были в Брезене, еще некоторое время потратили на поиск дороги к колонии и прибыли к ее воротам, опутанным колючей проволокой, в половине восьмого утра. Особенное впечатление на Йеру произвели вооруженные чудотворы на вышках: неужели они в случае чего будут стрелять в детей?

На плацу перед воротами никого из воспитанников не было, но Йера разглядел их вдали, с противоположной стороны забора. Ветрен упоминал, что дети в колонии работают на формовке торфяных кирпичей, но Йера не думал, что начинается работа в столь ранний час.

Дара нажал на клаксон, и из будки возле ворот нехотя вышел чудотвор в форменной куртке.

– Я хотел бы встретиться с директором колонии, – начал Йера, выйдя из авто.

– Профессора Мечена сегодня не будет, по четвергам он в университете, – зевая, ответил чудотвор.

– А господин Страстан? Куратор колонии?

– Он вообще приезжает раз в месяц, здесь вы его не застанете. Я полагаю, вы приехали за сыном?

– Откуда вы знаете? – опешил Йера.

– До нас тоже доходят славленские газеты, господин Йелен. – Чудотвор снова зевнул.

– И кто уполномочен решить вопрос о моем сыне?

– Сейчас я выясню. Мы не ждали вашего приезда в такую рань.

– Будьте так добры… – едко пробормотал Йера, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Чудотвор не торопясь пересек плац и скрылся в здании с надписью «Администрация». Шли минуты, а он не появлялся и не появлялся. И Йера уже хотел попросить Дару просигналить, когда сзади к воротам неслышно подъехало еще одно авто. И, наверное, Йера не удивился, увидев в нем Инду Хладана.

– Йера, а я надеялся тебя обогнать… – Инда с улыбкой вышел из авто. – Наверное, ты сильно спешил.

– Да, я спешил, – холодно ответил Йера.

– Напрасно. Тебе стоило сначала прочесть утренние газеты. А там есть подробный отчет, какие преступления вменяются в вину твоему сыну, а также характеристика из школы, интервью с его друзьями и учителями. Кроме того, в колонии он тоже зарекомендовал себя как злостный нарушитель дисциплины. В общем, журналисты не пожалели черной краски на портрет твоего сына – это отъявленный мерзавец, привыкший пользоваться служебным положением и богатством отца. Да, и об использовании служебного положения в личных целях газеты тоже написали несколько поучительных очерков.

– Это ничего не меняет. У меня на руках не только решение Думы, но и распоряжение Верховного судьи, и Высочайшее повеление об освобождении Йоки.

– Хочешь, я скажу тебе, куда ты их можешь засунуть? – расхохотался Инда. – Йера, ты в самом деле так наивен? Освободить мрачуна нельзя даже по Высочайшему повелению, тебе ли этого не знать! Единственное, что могло бы тебе помочь, это общественное мнение, которое формирует пресса. Но пресса формирует уже совсем иное мнение, поэтому приехал ты зря.

– Инда, я знаю законы не хуже тебя. Высочайшее повеление действительно призывает лишь к акту доброй воли со стороны чудотворов, но постановление Верховного судьи обязательно для исполнения даже в случае обвинения в мрачении. По крайней мере, до суда.

– Не спорю. Но пока сюда не прибудут судебные исполнители Верховного судьи, никто и пальцем не шевельнет. А вдруг ты подделал подпись? Вдруг ты таким образом хочешь организовать побег опасного мрачуна? Я не видел, как Верховный судья подписывал этот документ. Никто не видел.

– Не говори ерунды. Я немедленно отправлю телеграмму Верховному судье, и через полчаса из Брезена прибудут судебные исполнители.

– Сомневаюсь, что они поспешат. Йера, приезжай в понедельник. Честное слово, я сам буду очень рад возвращению Йоки домой. Но в понедельник, Йера.

В эту минуту из здания администрации вышел чудотвор, первым встретивший Йеру у ворот. Верней, не вышел – выбежал. И по пути делал Инде какие-то непонятные знаки.

Инду пропустили на территорию колонии, а Йера так и остался стоять у ворот. И прошло не меньше получаса, не помогли ни настойчивые сигналы авто, ни стук по дребезжащим створкам – никто у ворот не появлялся.

Когда же Инда наконец вернулся, лицо у него было совсем другим.

– Ты хотел сделать доклад в Думе? – спросил он с издевкой. – Делай. Завтра, как и собирался.

– Для этого мне не требуется великодушное разрешение чудотворов. Я бы сделал его в любом случае, – ответил Йера с достоинством.

– Доклад был лишь поводом для освобождения Йоки? Я правильно тебя понял?

– Можешь считать и так.

– Твой сын бежал. Сегодня ночью. Можешь мне поверить, на этот раз я не лгу. Это сильно осложняет и его, и мое положение. Ты же понимаешь, что исчезнуть бесследно и провести всю оставшуюся жизнь в бегах – не самое лучшее начало для перспективного молодого человека. Рано или поздно его поймают, и тогда будет очень трудно выбивать для него привилегии и льготы. А я только-только сумел добиться особого положения для мрачуна Йоки Йелена…