Чтение онлайн

А Спаска словно не принадлежала этому миру, словно и для нее он был чужим. Она, наверное, никакому реальному миру не принадлежала – она была как виденье, как мечта, как сон. И странно было смотреть на нее в окружении этих грубых предметов и грубых людей. Жених-гвардеец тоже теперь казался Йоке слишком грубым для нее, слишком простым, хотя рядом с ним Йока чувствовал себя щенком и никак не мог от этого неприятного ощущения отделаться.

Уже на улице, по дороге к Дворцовой площади, Йока спросил:

– Змай, слушай, а Спаска что, в самом деле собирается выйти замуж? По-настоящему?

– Вообще-то мне это совсем не нравится, – ответил Змай.

– Но она же… еще маленькая…

– Здесь выходят замуж в двенадцать, а женятся в четырнадцать-пятнадцать.

– Но зачем так рано? Почему?

– Потому что умирают в тридцать, – мрачно ответил Змай. – Ну, не все, конечно, но очень многие. Бывает и раньше. Детей много умирает. Поэтому и традиции такие. Еще отцы стараются спихнуть дочерей со своей шеи, дочь всегда лишний рот. Поэтому чем бедней семья, тем раньше принято отдавать замуж дочерей.

– Но у тебя же Спаска не лишний рот?

– У меня не лишний. Но она росла в деревне, ей кажется, что уже пора замуж.

– Но этот гвардеец, ему же не пятнадцать. Он что, не понимает, что она еще маленькая?

– Он тоже вырос в деревне. Чтоб ему пусто было. – Змай сплюнул.

– Ты его не любишь?

– Знаешь, Йока Йелен, если он попадет в беду, я умру за него. А он – за меня. Это сложно все, тебе не понять. И капюшон пониже опусти, мы к Дворцовой подходим. Там я тебе покажу этого гвардейца.

Шел дождь, а Йоке он надоел еще на болоте. Это был не тот дождь, что давал силу, как гроза на Буйном поле, – наоборот, казалось, что он вытягивает энергию. Мелкий и муторный, он мешал смотреть вперед и, вопреки всему, быстро промочил плащ. Чем ближе они подходили к месту казни, тем больше людей было вокруг. Совсем не таких людей, как в Славлене… Йока уже привык немного к их одежде, но не мог преодолеть отвращения к нищете, болезням и увечьям, безобразным лицам и низкому росту большинства прохожих.

А потом к гомону толпы присоединился грохот сапог – по соседней улице строем шли гвардейцы.

– Ух ты, – сказал Змай. – Как бы не вышло чего…

– А что может выйти? – спросил Йока.

– Видишь ли, Храм очень недоволен этой казнью. И Государем тоже недоволен. У храмовников есть трибуна, с которой они могут мутить народ, на этом всегда стоял союз царей с Храмом. Я тут послушал, о чем говорят в Хстове, и мне не понравилось.

– А что говорят?

– В том-то все и дело, что говорят разное. Идет слух о том, что Государь собирается казнить невиновных, но есть и другие слухи: что Храм не смог найти убийц, а Государь нашел и покарает. Это плохо, когда в толпе нет единодушия, до драк недалеко. Понимаешь, люди любят и Государя, и чудотворов. Но если надо выбрать или Государя, или Храм, в их темных мозгах эта любовь становится гремучей смесью. Народу будет не меньше десяти тысяч человек. А к этой гремучей смеси добавляются арбалеты гвардии и сабли армейцев. И все это – на очень узком пятачке пространства. В общем, скучно тебе не будет, я считаю.

Йока думал, что они остановятся где-нибудь на улице, не выходя на площадь, но Змай сказал, что в случае чего толпа повалит с площади именно на улицы, и попадаться под ноги бегущим в панике людям ему не хочется.

– И вообще, в нашей с тобой одежде не пристало толкаться вместе со всеми да еще и внутри оцепления. Мы найдем местечко получше – вон там.

Напротив царского дворца в самом деле были сколочены места для зрителей посолидней – поднимались вверх амфитеатром, как на славленском ипподроме. За них надо было платить, и чем выше было место, тем дороже стоило. Змай выбрал третью из шести ступеней и прошел в самую середину – Йока думал, они сядут с краю.

Посреди площади квадратом были выстроены помосты с виселицами – такое Йока видел только на картинках. Но помосты пока пустовали, до назначенного часа оставалось время.

– Вот на тот балкон погляди. – Змай указал Йоке на дом по правую руку.

Говорил он тихо, в капюшоне и под шум дождя Йока еле-еле его расслышал. Но повернул голову и онемел: на балконе сидел Инда! Рядом с ним в креслах расположились еще двое людей (по одежде было не угадать, чудотворы они или местная знать), а за креслами стоял гвардеец, жених Спаски!

– Змай, как же так? Почему он с Индой?

– Служба у него такая.

– Какая?

– Йока Йелен, говори потише. Во-первых. Во-вторых, не глазей так откровенно, иначе нас узнают. В-третьих, опусти капюшон ниже, дождь идет. Волче – личный секретарь господина Красена, чудотвора, который представляет здесь интересы Верхнего мира. Красен слева от Инды. А справа – господин Явлен, тоже чудотвор. А особнячок – штаб-квартира чудотворов в Хстове. Я тебе о нем потом расскажу.

– Но зачем он служит чудотворам, если дружит с тобой?

– Когда кто-нибудь узнает, что Волче дружит со мной, его живьем порежут на куски, если ничего поинтересней не придумают. Это не метафора.

– Змай, он что, шпион? – догадался Йока.

– Наверное, можно сказать и так. Но у нас шпионами принято называть тех, кто продает информацию за деньги. Волче, скорей, лазутчик. Кстати, он первым сказал мне, что добром сегодняшнее зрелище не кончится. Гляди, гляди!

Распахнулась балконная дверь царского дворца – толпа ахнула и замерла. Сначала на балкон вышли двое в армейской форме.

– Это телохранители, – пояснил Змай на ухо Йоке.

– А то я не догадался, – проворчал тот в ответ.

Телохранители сверху вниз оглядели толпу, окинули взглядами крыши и окна зданий на Дворцовой и только после этого разошлись в стороны.

– Змай, а что, из лука можно попасть в человека на балконе?

– Прицельная дальность тяжелого арбалета в опытных руках – не меньше пятисот локтей. А то и семисот. Арбалетный болт пробивает железный доспех при прямом попадании.

Белокурый молодой человек, вышедший на балкон, был совсем не похож на царя, каким его представлял себе Йока, но сразу стало ясно, что это именно царь. Толпа заволновалась, раздались и приветственные крики, и свист. В ответ на свист зашевелились ряды армейцев, окруживших помост, – в ответ на волнения в рядах армейцев зашуршали сабли в ножнах гвардейцев, выстроившихся по периметру площади.

Речь царя была короткой – всего несколько фраз. И, казалось, его слова успокоили толпу, но как только на помосты посреди площади начали подниматься люди в армейской форме, толпа снова зашевелилась. А потом появились приговоренные – на телегах, выезжавших из узкой улочки. Йока смотрел на них и недоумевал: словно со всего города собрали самых больных и уродливых. Первым на помост вывели низкорослого горбуна с огромной головой.

– Змай, почему они все такие… убогие?

– Это болотники. Погоди, послушай, что говорит Государь…