Чтение онлайн

– А что он говорит? – Йока не понимал ни слова.

– Он говорит, что эти люди давно должны были умереть, но покупают себе жизнь ценой того, что приносят детей в жертву болоту.

– А что, такое может быть?

– Понятия не имею. Думаю, что нет. Но кто же знает это болото… Государь говорит, что это не колдуны, и он сейчас это докажет.

– Как?

– Смотри. Но лучше бы он этого не делал. Колдунам не привыкать, а люди могут истолковать это по-своему.

В этот миг распахнулись широкие двери царского дворца и на площадь хлынул свет – не меньше десятка солнечных камней в зеркальных оправах горели в полную силу. Стоящие на помосте приговоренные зажмурились, а в толпе раздались крики – в трех или четырех местах. И туда, где кричали люди, сразу направились гвардейцы, расталкивая толпу ударами сабель, повернутых плашмя. Крики становились громче, и Йока увидел, как толпа бросается на кричащую женщину, рвет ей волосы, одежду, бьет кулаками – как в стороны брызжет кровь, женщина падает под ноги толпе. И ее уже не видно, и не слышно ее криков, только на том месте, где она только что стояла, все еще шевелится толпа.

А потом люди расступились, пропуская гвардейцев, размахивавших саблями, и Йока увидел окровавленное тело, лежавшее на мостовой, – без лица и волос. Он хотел зажмуриться, не смотреть, но не мог отвести глаз. Гвардейцы подхватили мертвое тело за ноги и потащили в сторону.

И никто кроме Йоки в ту сторону не смотрел, все разглядывали помост.

– Хлебни-ка, Йока Йелен, – сказал Змай и сунул ему под нос открытую флягу – оттуда отвратительно пахнуло хлебным вином. – Сейчас, похоже, еще не то будет, а ты у нас парень молодой, неопытный…

– Я не хочу… – еле-еле выговорил Йока – его затошнило.

– Пей. Это лекарство не только от простуды.

Йока попытался глотнуть и заметил, как сильно у него стучат зубы. И трясутся руки. Он сделал один глоток, от которого его едва не вырвало.

– Еще разок, – велел Змай.

– Я не могу…

– Да ладно, это только кажется. Пей.

После второго глотка стало легче. И происходящее уже не казалось ужасным – верней, Йока понимал, что происходит что-то ужасное, но ничего не чувствовал. И дрожать он тоже перестал.

А то, что происходило на площади, в самом деле было ужасно. Толпа свистела и кричала. Кто-то ломился к помосту, но армейцы отбивались саблями, никого не подпуская близко.

– Я так и знал… – вздохнул Змай. – Одни кричат, что это невиновные, другие – «Смерть убийцам!»

Крики переходили в драки. Где-то рвавшихся к помосту оттаскивали назад, те отбивались кулаками – их били в ответ. Где-то, наоборот, народ прорывался к армейскому оцеплению, и несколько армейцев оказались под ногами у толпы – в ответ в воздухе замелькали сабли, разящие толпу не плашмя, а острыми лезвиями. Полилась кровь, и клинки, взлетая вверх, рассыпали по сторонам ее брызги. Йока не сразу понял, почему падают армейцы, и только потом разглядел: из гвардейских рядов вперед выступили арбалетчики. Тут же распахнулись окна на третьем этаже дворца, и оттуда по рядам гвардейцев стали стрелять арбалетчики в армейской форме.

Оглушительно кричали женщины, в толпе началась толкотня – кто-то надеялся выбраться с площади, кто-то, наоборот, рвался в драку. Гвардейцы двинулись вперед, разгоняя людей по сторонам, – кто-то бежал прочь, кто-то хватал гвардейцев за руки, вырывая у них сабли. Гвардейские арбалеты повернулись в сторону площади, но выстрелы не отрезвили толпу, а напугали – она отпрянула назад, толкотня превратилась в давку, и Йока видел, как люди падают друг другу под ноги и больше не поднимаются, как багровеют лица зажатых со всех сторон, слышал не только женский визг, но и хрипы, и предсмертные крики, стоны и вой.

Если бы не зазвенело разбитое стекло, Йока бы не взглянул на балкон царского дворца. А там, бледный как смерть, стоял белокурый юноша, держа под мышки своего истыканного оперенными болтами телохранителя. Второй телохранитель лежал у его ног. Царя тащили назад, но он почему-то сопротивлялся, не уходил.

– Ну что же он стоит-то… – Змай сплюнул. – Ждет, когда его застрелят?

И только на помосте все было спокойно. Крики заглушали голос человека, невозмутимо читавшего приговор, а палачи делали свое дело – приговоренных уже подвели к виселицам, а кому-то и накинули петлю на шею.

Толпа возле помостов бесновалась, люди лезли на острые сабли, мелькали ножи и кулаки с кастетами, и доски помоста были сплошь забрызганы кровью.

Приговоренные сопротивлялись палачам в надежде на освобождение, только палачи свое дело знали – не ушел ни один. И казалось, что люди на помосте никуда не спешат, на самом же деле все произошло быстро – не прошло и пяти минут, как из-под висельников начали выбивать табуретки, и их хрипы не заглушил рев толпы.

Толпу это не успокоило: драки продолжались, но давка немного ослабла – люди разбегались с площади по сторонам. Гвардейцы опустили арбалеты, балконная дверь дворца захлопнулась.

Только тогда Йока мельком глянул на особняк чудотворов: Инда Хладан стоял у перил балкона и смотрел вниз спокойно, чуть прищурив глаза. Господина Явлена на балконе не было, а Красен, бледный, с испариной на лбу, сидел откинувшись в кресле. И гвардеец, Спаскин жених, так же стоял у него за спиной: лицо его было каменным, не равнодушным – непроницаемым.

Явлен как ни в чем не бывало сидел в кресле с книгой в руках и попивал вино из бокала на тонкой ножке.

– Что, не любишь панорамных сцен? – усмехнулся Хладан, выходя с балкона.

– Меня тошнит от таких зрелищ, – ответил Явлен. – Это местная публика обожает кровавые драмы, вываленные языки висельников и вопли умирающих. Я культурный человек и предпочитаю другие развлечения.

– Ну-ну, – кивнул Хладан, подхватил со столика бутылку и плеснул вина на дно бокала.

– Поедем ко мне, – предложил Явлен. – Закатим праздничный обед.

– И что отпразднуем? Большую победу Храма над Государем? – спросил Красен, стараясь сохранять спокойствие. – Или смерть сотни-другой никчемных людишек?

– Обед – в честь прибытия высокого гостя в Исподний мир, – невозмутимо ответил Явлен. – Уверен, что ты до этого до сих пор не додумался. Да и куда твоей кухарке до моих поваров?

– Красен, вам жаль никчемных людишек? – Хладан поднял брови. – По-моему, давка – рядовое событие в жизни этого города.

– Нет, не рядовое. Обычно во время массовых мероприятий соблюдается порядок. В толпу редко стреляют из арбалетов и рубят ее саблями. Еще реже стреляют по балкону, на котором стоит Государь.

– Красен, по-моему, мы дали добро на смену Государя. Или я что-то путаю? – напомнил Хладан.

– Да. Дали. Но это не означает, что мне приятно смотреть на гибель ни в чем не повинных людей. И пока Дворцовая площадь усеяна трупами, мне не хочется садиться за праздничный стол. Я не против здорового цинизма, но иногда стоит знать меру. Я пойду к себе.

– Не нужно принимать все так близко к сердцу, – улыбнулся Хладан. – Но если хотите отдохнуть от моего общества – я не возражаю. Да и приглашение Явлена мне по вкусу.