Чтение онлайн

– Удивительно!
– поразилась бабушка и перелистнула страницу альбома.
– Правда, в храме они были красной и синей.

– Вот еще интересный снимок, - сказала бабушка.
– Это внутри храма. Снято ночью, со вспышкой.

На снимке Настя была одна. В одной руке она держала золотой шар, а в другой несколько красивых камней.

– Подставка была расколота, - прокомментировала Настя.
– Я ее потом сама собрала и аккуратно склеила. Неожиданно она захлопнула альбом и отвернулась в сторону.

– Что случилось, Настя?
– обеспокоенно спросил Георг. Он тронул бабушку за плечо, и та повернула к нему лицо. Она улыбнулась так грустно, что у Георга сжалось сердце.

– Прости меня, я так долго мучил тебя своими расспросами, ты устала, - сказал он. Бабушка крепко сжала руку внука.

– Был поздний вечер, - продолжила она свой рассказ, глядя в сторону окна. Перед ее внутренним взором стали проходить одна за другой картины прошлого.

– Вечером, после работы мы с Германом встретились на руинах храма. Решили прогуляться по лабиринту. За разговором не заметили, как заблудились. Настя сделала паузу.

– Пришлось заночевать там, - сказала она, посмотрев в глаза внука.

– В лагере никто не спохватился?
– удивился Георг.

– Нет, - покачала головой Настя.
– Работа археолога физически тяжела. Все давно спали крепким сном.

– В ту ночь вы нашли золотой шар и осколки подставки?

– Да, - кивнула Настя.
– Подставку из яшмы. Потрясающей красоты камень. И золотой шар.

– Вы отнесли находку в лагерь?
– затаив дыхание, продолжал расспрашивать Георг. Настя смущенно опустила глаза.

– Мы спрятали шар, отметили место и вернулись в лагерь, - ответила она. Потом...Бабушка виновато взглянула на внука.
– Потом я вернулась в катакомбы одна, без Германа.

– Это была единственная вещь, которую я оставила себе на память, - призналась Настя.

– Так значит шар у тебя?
– обрадовался Георг.

Увидев по-детски наивное лицо внука, Настя не выдержала и рассмеялась.

– Какой же ты еще, в сущности, ребенок, Гоша. И она потрепала взрослого внука по щеке. Затем она встала и подошла к старому серванту. Отодвинув в сторону посуду, бережно вытащила из него квадратную коробку серого цвета, всегда неприметно лежавшую в глубине.

– А я-то думал, это чашки, - удивился Георг.

Настя извлекла из коробки квадратную подставку из пестрой яшмы в голубых тонах с покоящимся на ней, золотым шаром великолепной сохранности.

– Вот, - сказала Настя.
– Золотой шар на подставке из ясписа. Божественно прекрасный камень!

– Подставка склеена мастерски. Мест раскола совсем не видно, - похвалил Георг.
– Я, конечно, не специалист в области археологии, но ты уверена, что она древняя?

– Наидревнейшая, - ответила Настя с улыбкой.

– Настя, очень прошу тебя, не могла бы ты дать мне этот шар на время? Мне очень нужно, - страдальческим голосом заныл Георг.

– Тебе нужен шар от кадуцея? Что за стиранная прихоть?
– в недоумении спросила Настя.

– Мне надо кое-что проверить. Ты же знаешь, как мне интересна археология. Ты даже не представляешь, насколько важный артефакт - этот шар. Если бы ты узнала, для чего я его прошу, то непременно согласилась бы отдать мне его. Но я никак не могу рассказать тебе обо всем прямо сейчас. На это ушла бы куча времени.

Великодушная бабушка ничего не ответила, только внимательно посмотрела в глаза внука и молча протянула ему золотой шар. Георг бережно скрутил его с подставки и вернул подставку Насте. Положив шар за пазуху, он крепко обнял Настю и выбежал из квартиры.

Вниз по винтовой лестнице Георг бежал, как полоумный. Кровь стучала в висках, сердце выпрыгивало из груди от волнения. И снова повторилась та же история, что и в зеленом тоннеле: он все бежал, а винтовая лестница все не кончалась. Перескакивая через ступеньки, до головокружения и ряби в глазах, он стоически держал в уме перед собой Аннушку, ждущую его по другую сторону зеленого тоннеля. И спираль из темно-вишневых деревянных перил кончилась. Когда лестница осталась позади, Георг с облегчением выдохнул и открыл дверь.

9. Второе испытание Аннушки.

Холм, с которого спустилась в деревню кругликов Аннушка, остался далеко позади. Перед ней, среди зарослей листвы, по обе стороны дороги тянулись дома. Расположенные почти вплотную и соединенные друг с другом мудреными переходами из камня и стекла, они мерцали серебром. На покрытых мхом крышах стояли скамейки. Резные ворота в конце улицы стояли открытыми. За ними была видна площадь и несколько башен из янтаря. На улицах деревни не было видно ни души, только за воротами, по площади быстро пронесся какой-то человек в шелковых черных шальварах и белой рубахе.

– Эй, есть тут кто-нибудь?
– спросила Аннушка, подойдя к одному из домов.
– Коренастые! Вместо кожи грубая кора, вместо волос зеленая листва, по лицу стекает смола, а там, где у людей нос и уши, у вас шишки, - сказала вслух Аннушка.

– Что это ты так расшумелась?
– услышала она голос из ближайшего дома. На крыльцо неспешно вылез его обитатель.

Перед Аннушкой стоял круглик, весь - с головы до пят - покрытый зеленой травяной шубой с золотыми подпалинами. Две трети его идеально круглого лица покрывала густая борода и усы, над которыми торчал вздернутый розовый нос. Из-под свисавшей на лоб косой, зеленой челки на Аннушку с любопытством глядели два идеально круглых, ослепительно синих глаза. Ростом круглик был Аннушке по плечо.

– Ой, простите, что побеспокоила вас, - немного растерявшись, тихо извинилась Аннушка.

– Муравьи не способны болтать о том, о сем, как цикады, - дунув на челку, сообщил круглик неожиданно низким, уверенным и мелодичным голосом.
– Трещать без умолку, фантазировать и петь....На это способны только цикады, а потому их отправляют на переговоры с пришельцами, дарующими лесу яркие краски. Круглик замолчал, уставившись на Анну наивными, круглыми глазами ребенка.

Другие круглики, повылезавшие из своих домов, стали робкими шажками подтягиваться к первому дому, на площадке перед которым, освещенные лучами зеленого солнца стояли собеседники. Все до одного древесные малыши были, как две капли воды похожи друг на друга: шуба из травы с золотыми подпалинами, синие глаза из-под длинной косой челки. Шли круглики мелкими, семенящими шажками. Образовав вокруг Аннушки сплошной зеленый круг, так что издалека могло показаться, что она стоит в зарослях высокой травы, в которой тут и там вспыхивали синие огоньки, жители Тули-лули-лут заговорили все одновременно.

– В деревню Тули-Лули-Лут приходят редко, - загудели они хором.
– Мы не любим чужаков.

– Меня зовут Огонек, и я ищу своего дедушку. Простите, что побеспокоила вас.

– На тебе воротник Красивого. Он дарует его тем, кто поможет рассыпать чудесные впечатления из серых плодов. Значит, ты хорошая, Огонек.

– Мой телохранитель Гоша свистнул, и плоды раскололись. Раньше Гоша служил в доме, где его подзывали свистом, вот он и посвистел охраннику дерева. Первый раз он свистнул еще до своего превращения, когда увидел череп с костями на моем школьном рюкзаке.