Чтение онлайн

Но уверенных подтверждений подмены Александра I старцем Федором Кузьмичем нет, а необходимое соучастие в столь сложной операции множества родных, близких, сподвижников императора с точки зрения здравого смысла представляется невозможным.

В летописях род Романовых иногда называли «кошкиным» — не из-за любви к мурлыкам, а по прозвищу боярина Федора Андреевича Кошки [542] , сына Андрея Кобылы. К его советам прислушивался Дмитрий Донской [543] , и Романовы не стеснялись своего «кошачьего» корня.

Кот великого князя Московского. Гравюра В. Холлара. Национальная библиотека Франции, Париж, 1663 г. (Bibliotheque nationale de France / Wikimedia Commons.)

Внук Кошки Захарий дал начало роду Захарьиных-Юрьевых, из которого была первая и любимая жена Ивана Грозного Анастасия Захарьина. Ее старший брат Никита Романович стал основателем рода Романовых.

При дворе самых первых Романовых уже жили коты. Не простые — государевы. Особо прославился кот Алексея Михайловича [544] , отца Петра I. В 1661 г. Европа ахнула, увидев первый в русской истории «Подлинный портрет кота великого князя Московии» [545] .

Художник-европеец (то ли Вацлав Холлар, то ли Фредерик Мушерон) изобразил усатого вельможу с таким царственным взглядом, что историки до сих пор спорят: не пририсовал ли он усы и полосатый хвост самому царю? Ведь сходство с Алексеем Михайловичем зеркальное! Согласно этой версии, портрет является подлинным прижизненным изображением самого Тишайшего. Мол, художник не мог нарисовать портрет русского правителя, так как тогда «существовали лишь комплиментарные портреты» [546] , вот и пришлось использовать эзопов язык, изобразив его в виде домашнего любимца.

У сына Алексея Михайловича Петра I был большой пушистый придворный кот, то ли привезенный из Европы, то ли купленный, то ли просто так взятый у голландского купца, который торговал в Вологде. Звали кота, разумеется, Василием, и жил он в императорских покоях. Специальный указ Петра I предписал подданным тоже «иметь при амбарах котов, для охраны таковых и мышей и крыс устрашения» — таковы отныне были котовые обязанности.

В XVII–XVIII вв. коты стали любимейшими героями мемов той поры — лубочных картинок с надписями; в популярном лубке «Как мыши кота хоронили» [547] усмотрели сатиру на самого Петра.

Лубок «Как мыши кота хоронили». Из альбома «Русский народный лубок 1860–1870-х гг.». Москва, Российская империя. Хранится в Отделе искусства, эстампов и фотографий Мириам и Айры Уоллак Нью-Йоркской публичной библиотеки. Нью-Йорк, США, 1866 г. (The New York Public Library Digital Collections.)

Великая российская самодержица Екатерина II кошек не любила, но сознавала, что они необходимы, и в мышиные годы [548] в столицу специально завозили борцов с грызунами. В Зимнем дворце, главной городской императорской резиденции, котов поделили на «комнатных» и «надворных» (Екатерина издала по этому поводу специальный указ). В «комнатные» определяли самых красивых и лучших охотников (считается, что в основном это были представители породы русская голубая — непревзойденные крысоловы); они могли находиться в парадных залах и личных императорских покоях. «Надворные» трудились в дворцовых подвалах. С ними хорошо обращались, но к императорским особам не подпускали. По указу, все дворцовые коты были взяты на учет.

Екатерина II, ценительница прекрасного, начала собирать коллекцию редкостей, которая поначалу хранилась в отдельной комнате, а постепенно разрослась до сокровищницы мирового значения — Эрмитажа. Для охраны его ценностей появилась особая хвостатая гвардия, существующая и в наши дни, — эрмитажные коты.

Внук Екатерины император Николай I [549] часто упоминал в письмах «моего дорогого кота», но ни разу не назвал его имени.

Последнего кота Романовых, питомца царевича Алексея [550] , звали Зубровка. Его подобрали на улице, когда царевич ездил с отцом в Ставку Верховного главнокомандующего во время Первой мировой войны [551] . Зубровка оказался шустрым и шкодливым, он носился по залам дворца, разбивал вазы и статуэтки и нападал на бульдога сестры царевича, княжны Татьяны. Но Зубровку все равно обожали все домашние.

Существует легенда, что Романовы были прокляты, едва взошли на престол. На Земском соборе 1613 г. одним из кандидатов в цари был сын Марины Мнишек [552] от Тушинского вора Лжедмитрия II Иван («воренок»). Когда царем избрали Михаила Федоровича, стрельцы казнили трехлетнего на тот момент малыша, и его мать сказала: «Смертью ребенка начали свое правление, смертью невинных детей завершите». Проклятие будто бы должно было действовать 300 лет.

В хрониках дома Романовых обнаруживается масса подтверждающих эти слова совпадений. Самая жуткая из бросающихся в глаза параллелей: династия началась и закончилась умерщвлением мальчика-наследника. Мистики считают, что болезнь крови у царевича Алексея (он страдал гемофилией) является искупительной жертвой, которую потребовала история за кровь убиенного Ивана-«воренка».

Династия правила между 1614 и 1918 — 304 гг.

Михаил, первый царь Романов, был призван на царство в 1613 г. Он тогда скрывался в Ипатьевском монастыре в Костроме. Это место стало символом рождения династии, ее божественного избрания и спасения от Смуты. В 1918 г. Николая II, последнего царя Романова, расстреляли вместе с семьей и особо близкими придворными в Ипатьевском доме в Екатеринбурге. Это место стало символом смерти династии — конечного падения, кровавого завершения пути.

Марина Мнишек. Гравюра Н. Э. Морена из альбома «Maryna Mniszech: Polonaise, Czarine de Moscoviae…». Из коллекции Национальной библиотеки Польши. Варшава, Польша. Опубликовано до 1838 г. (Biblioteka Narodowa.)

Рождение в Ипатьевском монастыре — смерть в подвале Ипатьевского дома. История замкнула круг. Совпадение столь совершенно, что кажется мистическим.

Документов, подтверждающих проклятие Марины Мнишек, нет, да и бытующие в народе легенды разнятся. Известен вариант, что ни один из Романовых не умрет своей смертью и что преступления не прекратятся, пока все они не погибнут.

До 1913 г., когда Николай II решил с помпой отметить 300-летие правящего дома, никто не называл правящую династию Романовыми — фамилия в отношении императорской семьи вообще не использовалась. Но при подготовке торжеств именно так стали называть императорскую семью: организовали знаменитый бал, на котором гости должны были появиться в костюмах XVII в., и начали обозначать императорскую семью в газетах как Романовых.

В дореволюционном «Малом энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона» утверждалось, что Романовы — «старинный русский дворянский род… угасший в мужском колене в 1730 г.» [553] . В европейских генеалогических справочниках российский царствующий дом обозначался как Гольштейн-Готторп-Романовы, так как по прямой мужской линии династия Романовых действительно пресеклась со смертью Петра II (1730), а женская — со смертью Елизаветы Петровны (1761).

Петр III, внук Петра I, по прямой мужской линии был герцогом Карлом Петром Ульрихом Гольштейн-Готторпским, представителем Гольштейн-Готторпской ветви обширного Ольденбургского дома, одной из старейших династий в Европе. Он правил всего полгода, был коронован уже после смерти сыном Павлом I, а государем был объявлен у дверей спальни только что скончавшейся Елизаветы Петровны — в этот момент, по сути, с ним к европейцам перешел русский престол.

Юридически вопрос об именовании династии решен не был. Петр III сделать этого, по-видимому, не успел, а сместившая его Екатерина II не стала акцентировать внимание на деликатном вопросе. Однако в гостиных тему обсуждали.