Чтение онлайн

– Меня больше волнуют не гипотетические младенцы, а зять султана, который вполне может попытаться избавиться от тестя, чтобы занять трон.

А вот это уже больше походило на правду.

– Боишься, что твоя власть пошатнётся, потому что на трон сядет кто-то молодой и амбициозный и отодвинет тебя на второй план?

Джафар ничего не ответил, да я и не нуждалась в словах – у него всё и так было написано на лице.

– Почему же ты просто не зачаруешь султана и не заставишь его назначить себя наследником?

Джафар недовольно скривился.

– Мой наставник взял с меня клятву, что я не стану подчинять волю людей в корыстных целях.

Я не удержалась и весело рассмеялась.

– Хороший у тебя был наставник, – оценила я.

Губы Джафара тронула мимолётная улыбка.

– Хороший, – согласился он. – Но слишком правильный и принципиальный, как по мне.

– Все мы не без недостатков, – пожала я плечами. – Итак, вернёмся к нашим баранам. Ты хочешь стать султаном, но заставить Хамеда отдать тебе трон не можешь, и потому наверняка поощряешь принцессу Жасмин выставлять вон всех кандидатов в мужья. Не стану спорить, на короткой дистанции план действенный. Но что ты собираешься делать дальше? Каков твой план?

Джафар несколько секунд буравил меня пристальным взглядом, словно сомневался, говорить мне или нет.

– Я стану супругом принцессы, – наконец, заявил он.

Я, в этот момент как раз глотнувшая вина, чуть не подавилась от неожиданности.

– Ты хочешь стать мужем принцессы Жасмин? – ошеломлённо переспросила я. – Она же ещё ребёнок!

– Через несколько дней ей исполнится шестнадцать, – сухо заметил Джафар.

– Вот именно, всего лишь шестнадцать! А тебе сколько лет? Тридцать? Сорок?

– Восемьдесят четыре.

Я шумно вздохнула и недоверчиво окинула взглядом подтянутую фигуру, скрытую под струящимися чёрными одеждами визиря, и молодое лицо без единой морщинки.

– То есть тот облик, который я видела во дворце, твой истинный, а это лишь иллюзия? – уточнила я.

– Разочарована? – в свою очередь насмешливо спросил Джафар.

– Мне было сто четыре, когда я стала джинном, так что ты всё равно мне в сыновья годишься, – отмахнулась я. – Скорее уж я восхищена твоим мастерством и мощью. Так долго поддерживать столь качественную иллюзию… это потрясающе!

Джафар покачал головой, однако от меня не укрылось удовольствие, промелькнувшее в его глазах – комплимент силе и мастерству ему явно пришёлся по душе.

– Иллюзия была во дворце, – после короткой паузы заявил он. – То, что ты видишь сейчас, моё настоящее лицо.

– Но как это возможно?

Джафар усмехнулся.

– Моему наставнику больше тысячи лет, а он выглядит не старше пятидесяти – давным-давно он открыл секрет бессмертия и вечной молодости и поделился им со мной.

– То есть ты будешь жить вечно? – уточнила я деловито.

– Если меня никто не убьёт, – кивнул Джафар. – Я не старею и не могу умереть от естественных причин вроде болезни и старости. Однако кинжал в сердце вполне могут прервать мою жизнь.

– Я хочу познакомиться с твоим наставником, – заявила я. – Это возможно?

– Он не принимает гостей.

– Я не спрашиваю, принимает ли он гостей. Я предлагаю ему уникальную возможность лично познакомиться с джинном. Я ведь правильно понимаю, что такие, как я, не встречаются в Аграбе на каждом шагу?

– Разыскивая способ проникнуть в Пещеру Чудес, я не был до конца уверен, что легенда о заточённом в лампе джинне не выдумка, – признался Джафар. – Правда, я был уверен, что все джинны мужчины.

– Ещё один нашёлся, – фыркнула я и добавила ехидно: – Сожалею, что разочаровала.

– Нисколько, – заверил меня Джафар, и его взгляд, направленный на меня, был полон эмоций, интерпретировать которые я оказалась не в состоянии. – Встретиться с тобой сродни чуду.

Я не была уверена, что эти слова были сказаны искренне, а не в очередной попытке произвести на меня впечатление и «подмазаться». Однако они достигли своей цели, и я ощутила приятное тепло, разлившееся в груди.

– Теперь понятно, как ты стал Великим визирем, Джафар, – игриво проговорила я, чуть сдвигаясь по дивану ближе к своему собеседнику. – На твоих устах мёд, и ты точно знаешь, как использовать свой язык. Мне даже интересно, ты столь мастерски владеешь только языком? Или ты талантлив и в другом?

Зрачки Джафара тут же затопили радужку, но вместе с этим я заметила, как тень брезгливости скользнула по его лицо. Однако он не сдвинулся с места, позволяя мне вплотную приблизиться к нему.

– Мне очень жаль тебя расстраивать, но я не позволю тебе жениться на Жасмин, – вкрадчиво проговорила я, бесцеремонно забравшись Джафару на колени. – Так что тебе придётся придумать другой способ, чтобы стать султаном.

Я обхватила ладонями его лицо, нежно скользнув пальцами по щекам.

Джафар замер, точно каменное изваяние: позволял мне делать всё, что вздумается, но не выказывал и тени заинтересованности.

Признаюсь, это несколько ранило моё самолюбие.

– Однако если ты будешь хорошим мальчиком и не станешь ставить мне палки в колёса, пока я исполняю желания моего «хозяина», – последнее слово я бросила пренебрежительно, показывая своё отношение к самому факту того, что у меня есть какой-то там хозяин, – я помогу тебе исполнить твоё.

– Я не хороший мальчик, – с нажимом проговорил Джафар. – И я не нуждаюсь в подачках.

«Ах, так ты ещё и гордец, – умилилась я. – Как прелесть».

– В любом случае, Жасмин тебе не достанется, – с улыбкой заявила я. – Так что придумай другое желание.

Я наклонилась и коснулась губ Джафара нежным, но коротким, практически целомудренным поцелуем. После чего просто растворилась в воздухе.

Потому что в успешных переговорах главное что? Главное произвести неизгладимое впечатление, дать почву для размышлений и эффектно удалиться!

Аладдин желает помогать другим

Чтобы не довести мужика до нервного тика (и не нарваться на какое-нибудь заковыристое проклятье в его исполнении), я решила дать Джафару пару дней отдохнуть от моего настойчивого внимания, сама же вплотную занялась воспитанием Аладдина.

Аладдин особыми выдающимися талантами не блистал, однако компенсировал отсутствие природных данных старанием и завидным упорством. Да, блестящего учёного или гениального полководца из него не выйдет. А вот хорошо воспитанный человек с добрым сердцем – очень даже.