Суд Цезаря
Шрифт:
Когда его убили и его флот отплыл, в суматохе я упал за борт. Мне повезло, что я добрался до берега живым. Филипп попросил меня помочь ему сложить погребальный костёр Помпея. Я не мог отказаться.
«А ваша группа? Как они вообще оказались на берегу?» «Греческий капитан был полон решимости избавиться от них, ведь они приносили ему несчастье. Как только мы расстались с Филиппом, мы направились сюда, чтобы найти это место у Нила. Там есть…
На той поляне есть храм, где есть жрица, служащая Осирису. Моя жена вчера к ней обращалась. Она пошла купаться в реку одна. Она не вернулась. Я пристально смотрел на шпиона, и слёзы застилали мне глаза.
Мужчина не желал этого терпеть. «Значит, ты признаёшься, что уже был в Египте! Несомненно, именно поэтому тебя и выбрали для этой миссии: ты уже знаешь, что там происходит».
«Какая миссия? Это же абсурд! Я не был в Египте больше тридцати лет…»
«Так ты говоришь. Возможно, твоя жена, когда мы её найдём, расскажет другую историю.
Храм, о котором вы говорите, заброшен уже много лет. Старуха, которая там обитает, — не жрица, а какая-то полубезумная ведьма.
Офицер прервал его: «Это ни к чему нас не приведёт. Основные силы армии уже недалеко позади. Мне нужно продвигаться вперёд с авангардом. Я оставлю достаточно людей, чтобы захватить этих пленных, а вы передайте их капитану Ахилласу, когда он подойдёт».
«А женщина? Что, если мы её не найдём?»
Офицер долго смотрел на меня. Давление копья на меня ослабло. «Если хочешь знать, — сказал он, — думаю, римлянин говорит правду, по крайней мере, насчёт женщины. Но откуда мне знать? Я всего лишь солдат. У меня нет такого хитрого ума, как у шпиона».
Он отступил назад и опустил копьё, тыкая остриём в землю, чтобы стереть следы моей крови. По его сигналу воины подошли и связали мне руки за спиной, как уже были связаны Рупа и мальчики.
«А как же наша повозка и мулы?» — спросил я. «Их конфискуют».
Шпион сказал: «Вместе с тем сундуком, который вы возили с собой. Мне любопытно посмотреть, что внутри». Он приказал солдатам снять сундук с повозки.
«Если вы настаиваете на том, чтобы разобрать нашу грязную одежду и туалетные принадлежности моей жены, пусть это доставит вам удовольствие», — сказал я.
Нас сковали за лодыжки и усадили в повозку: мальчиков рядом спереди, а нас с Рупой – по бокам, друг напротив друга. Шпион вывалил содержимое сундука на обочину и принялся рыться в нём. Он оказался ничем не лучше обычного вора, прикарманив монеты и немногочисленные ценные вещи, например, гребень из серебра и чёрного дерева, который Бетесда настояла взять с собой. Он также залез в карман моей туники и вытащил алебастровый флакон.
«Ах, что это?» — сказал он.
«Подарок от дамы».
«Духи? Неужели римские мужчины теперь надушиваются, как геи?»
«Во флаконах могут находиться не только духи», — сказал я.
Он посмотрел на меня понимающе. «Яд, держу пари. Что-то шпионит часто
Носите их с собой, на случай, если они захотят быстро и чисто скрыться. Или вы замышляли использовать его на ком-то? На самом царе Птолемее, может быть? Ха!
«Что бы ни было внутри, это симпатичный маленький контейнер», — сказал он, кладя его в карман вместе с монетами и гребнем.
Вскоре со стороны Навкратиса я начал слышать далёкое ржание лошадей, выкрики команд, скрип колёс повозок, грохот военных барабанов и топот множества марширующих в унисон ног. Мало какой звук столь же отчётливый и столь же пугающий, как приближение великой армии. Птицы взмывают в небо, в воздухе раздаётся гул, и сама земля содрогается.
Шпион собрал ненужные ему вещи и засунул их обратно в багажник, а затем приказал солдатам поставить багажник обратно в повозку. Мальчики завизжали, поджимая пальцы ног, чтобы их не раздавили, но больше всего неудобства испытывал Рупа с его длинными ногами.
Из моего тесного места в повозке – спиной к дороге, лицом к Рупе напротив и реке за ней – мне приходилось вытягивать шею, чтобы разглядеть развевающиеся знамена и шлемы с перьями приближающейся армии. Когда они приблизились, солдаты запели походный гимн. Слова были египетскими, но, слушая их снова и снова, я наконец смог их понять:
Он пришел постучать в дверь Птолемея,
Но никогда не ступал на берег Египта.
Пока он был еще в лодке,
Капитан Ахиллас перерезал себе горло.
И вот теперь он мертв, Римлянин мертв,
Как всем известно
Когда они увидят его голову!
Ура! Ура!
Как все узнают, когда увидят голову
Так называемого Великого
Который теперь мертв!
Так называемый! Так называемый!
Как и Александр, он не был;
Разрубили Помпея, а не Гордиев узел!
Ура! Ура!
Эта песня коротка, но марш долог,
И снова мы поём песню:
Ура! Ура!
Он пришел постучать в дверь Птолемея,
Но никогда не ступал на берег Египта. . . .
Вокруг повозки осталась стража, но шпион направился навстречу наступающим войскам, и я потерял его из виду. Топот марширующих ног становился всё громче и громче. Железные кольца, прикрученные к верхнему краю повозки, начали дребезжать и танцевать по дереву – так сильна была вибрация. Я бы заткнул уши, будь руки свободны. Я посмотрел на мальчиков и увидел страх в их глазах. Рупа нервно ёрзал, поджав ноги к стволу. Все смотрели на меня, ища поддержки, поэтому я изо всех сил старался сохранить бесстрастное выражение лица, несмотря на охвативший меня панический ужас. Журавли взмывали в небо с камышей вдоль Нила, хлопая крыльями и издавая пронзительные крики. Я с завистью смотрел на их полёт.
Войско дошло до нас и с грохотом прошло мимо. Скандирование было оглушительным: «Он не был подобен Александру;
Разрубили Помпея, а не Гордиев узел!
Это продолжалось и продолжалось, пока тысячи людей маршировали мимо. Затем послышался цокот копыт конницы. За конницей шли повозки с оружием и провизией. Сквозь грохот колёс мне показалось, что я слышу рядом пронзительный голос шпиона, с кем-то совещающегося. Похоже, решение было принято, потому что разговор закончился, и солдат сел в повозку и погнал мулов вперёд. Когда мы присоединились к процессии армии царя Птолемея, шпион заглянул в повозку и саркастически посмотрел на меня.
«Мы так и не нашли никаких следов твоей жены, Роман. Должно быть, она очень умна, раз так тщательно заметает следы. Мне не нравится, когда шпионы ускользают от меня. Я её выследю, рано или поздно. И когда найду…» Он скривил губы в таком выражении, что у меня кровь застыла в жилах, а затем исчез.
ГЛАВА VIII
С наступлением ночи армия достигла крепости где-то к востоку от Александрии.
Я смутно ощущал, что повозка остановилась. Я задремал, но не от физической усталости, а от какого-то ментального оцепенения; только погружаясь в полусформированные сны, я мог вырваться из невыносимой реальности, сочетавшей в себе скуку и страх, физический дискомфорт и цепенеющую скорбь.