Чтение онлайн

«Я был тогда очень молод, — сказал король. — Слишком молод, чтобы сопровождать отца. Что о нём подумали римляне?»

«Пока он жил там, твой отец был всеобщим любимцем. Его... щедрость...

«О нем много говорили». (Раздавая деньги и обещая деньги, Флейтист обратился в римский сенат с просьбой о военной помощи для восстановления его на троне; по сути, он отдал будущее богатство своей страны в качестве выкупа римским сенаторам и банкирам.) «В течение многих месяцев, Ваше Величество, римская политика вращалась вокруг «египетского вопроса». (Вопрос: вернуть Флейтиста на трон в качестве римской марионетки или полностью захватить власть в стране и сделать ее римской провинцией?) «Это был деликатный вопрос, вызывавший бесконечные споры».

(Цезарь и Помпей устроили титаническую борьбу за то, кто должен получить командование, но выбор любого из них грозил нарушить шаткий баланс сил в Риме; Сенат в конце концов выбрал относительно ничтожную фигуру, Авла Габиния, для умиротворения Египта.) «Народ Рима возрадовался, когда твой отец был законно восстановлен на троне». (Габиний, с помощью лихого молодого командира кавалерии по имени Марк Антоний, разгромил войска Береники. Вернувшись к власти, Флейтист первым делом казнил свою мятежную дочь; вторым его действием стало повышение налогов, чтобы начать выплачивать огромную сумму взяток, обещанную им римским сенаторам и банкирам. Египет обеднел, и египетский народ стонал под этим бременем, но значительный римский гарнизон, оставленный Габинием, гарантировал, что Флейтист останется у власти.)

Я откашлялся. «Внезапная смерть вашего отца два года назад вызвала горе и смятение в Риме». (Сенаторы и банкиры опасались, что хаос охватит Египет и что дальнейшие выплаты от преемника Флейтиста иссякнут; те, кто выступал за полную аннексию Египта, пока наживалась на…

легкий.)

Царь задумчиво кивнул. «А каково отношение граждан Рима к событиям в Египте после смерти моего отца?»

Почва стала ещё более зыбкой. «Если говорить откровенно, Ваше Величество, после смерти вашего отца мои знания, как и, подозреваю, знания большинства римлян о событиях в Египте, весьма смутны. В последние несколько лет всё наше внимание было поглощено нашими собственными «домашними дрязгами». Дела в Египте мало кого волнуют, по крайней мере, простых граждан».

«Но что было сказано о завещании моего отца во время его смерти?»

«Воля человека священна для римлянина. Любое решение, которое постановит твой отец, будет соблюдено». (На самом деле, многие были очень разочарованы тем, что Флейтист не завещал управление Египтом римскому сенату; другие монархи, находящиеся на грани смерти, по уши в долгах перед Римом и желающие уберечь свои страны от неизбежных войн и завоеваний, поступали именно так. Но Флейтист решил оставить Египет своей старшей дочери, Клеопатре, и её младшему брату, Птолемею, чтобы они правили им вместе. Предположительно, брат и сестра поженились, как это было принято в семье Птолемеев, когда братья и сёстры были соправителями.)

(Инцест был отвратительным для римлян и рассматривался как еще один признак упадка монархии, наряду с придворными евнухами, показной пышностью и произвольными казнями.)

Царь беспокойно заерзал на троне и нахмурился. «Мой отец оставил Египет мне и моей сестре Клеопатре. Знал ли ты об этом, Гордиан, прозванный Искателем?»

«Я так понял, да».

«Мой отец мечтал о мире в семье и процветании Египта. Но в мире плоти даже божественные мечты не всегда сбываются.

Судьба предопределила, что это время гражданской войны по всей земле. Так же обстоит дело и с Римом. Так же обстоит дело и с Египтом. Так же, полагаю, и в твоей собственной семье, Гордиан, прозванный Искателем.

Я склонил голову. «Ты снова говоришь о моём сыне».

«Мето, сосед Цезаря по палатке», — сказал он, внимательно глядя на меня. Я прикусил губу.

«А, это как-то связано с вашей отчуждённостью? Может быть, орёл слишком уж опекает вашего сына?»

Я вздохнул. «Мне кажется странным, что Ваше Величество проявляет такой интерес к семейным делам простого римского гражданина».

«Меня интересует всё, что связано с Цезарем», — сказал он. Блеск в его глазах был отчасти блеском любопытного пятнадцатилетнего мальчишки, отчасти — блеском расчётливого политика.

«Для многих римлян, — сказал я, говоря медленно и тихо, — выбор между Цезарем и Помпеем был нелёгким. Цицерон лихорадочно искал

искал третьего пути, но не нашел его и в конце концов встал на сторону Помпея — к своему сожалению.

Марк Целий перешёл на сторону Цезаря, но затем разочаровался и предал его. Милон бежал из изгнания в Массилии и попытался собрать собственную армию…

«И вы знали всех этих людей?» — Птолемей подался вперёд. «Этих героев, авантюристов и безумцев, о которых мы слышим лишь отголоски здесь, в Египте?»

Я кивнул. «Большинство из них я знаю лучше, чем мне хотелось бы, и уж точно лучше, чем было бы полезно для меня».

«И Цезаря ты тоже знаешь?»

"Да."

«И разве он не величайший из них, не самый близкий к божеству?»

«Я знаю его как человека, а не как бога».

«Человек огромной власти».

"Да."

«И все же вы завидуете тому фаворитизму, который он оказывает вашему сыну?»

«Дело сложное, Ваше Величество». Я чуть не улыбнулся, говоря это, учитывая, что мой собеседник был женат на сестре, которую ненавидел, а другая его сестра была казнена отцом. Я взглянул на глиняный кувшин у ног Птолемея. Меня слегка затошнило. «Если Цезарь придёт в Египет, — спросил я, — вы прикажете обезглавить его, как Помпея?»

Царь обменялся взглядом с Потином, который явно не одобрял такого поворота разговора. «Ваше Величество», – произнёс он, намереваясь переменить тему; но царь перебил его, заставив Потина замолчать.

«Его было удивительно легко убить, не правда ли, Помпея, я имею в виду? Боги покинули его в Фарсале. К тому времени, как он был готов сойти на берег здесь, в Египте, в его жалкой персоне не осталось ни капли божественности.

Боги сорвали с него доспехи, и когда клинки опустились, единственным сопротивлением им была слабая плоть. Он думал сойти на берег, напомнить мне о долгах моего отца и взять власть над Египтом, словно наша казна, зернохранилища и оружие были доступны ему. Но этому не суждено было сбыться.

«Покончи с так называемым Великим прежде, чем его ноги коснутся египетской земли!» — разве это не твои точные слова, Потин? Ты даже процитировал любимую эпиграмму моего наставника Теодота: «Мертвецы не кусаются». Я долго и упорно размышлял над этим вопросом; во сне я искал совета у Осириса и Сераписа. Боги согласились с Потином. Если бы я помог Помпею, то же проклятие, что пало на него, пало бы и на Египет.

«С Цезарем, возможно, дело другое. Думаю, боги всё ещё с Цезарем. Его божественность должна расти с каждой победой. Придёт ли он в Египет, Гордиан, прозванный Искателем, искать наше зерно и наше золото, как это сделал Помпей?»

«Возможно, Ваше Величество».

«А если он придет, будет ли его так же легко убить, как Помпея?»

Я ничего не ответил. Птолемей повернулся к евнуху.

«Что вы думаете, лорд Чемберлен?»

«Я думаю, Ваше Величество», сказал Потин, бросив проницательный взгляд на царя,

«Вы обещали аудиенции с некоторыми из ваших подданных сегодня, здесь, на королевской барже. Возможно, ваш разговор с этим римлянином можно отложить, пока вы занимаетесь более официальными делами».

Птолемей вздохнул. «Кто ко мне сегодня?» «Несколько делегаций прибыли с докладом о состоянии ежегодного разлива в районах Верхнего Нила; у нас есть донесения из Омбоса, Гемонтиса, Латополиса и других мест. Боюсь, новости, которые они принесли, неутешительны. Есть также группа купцов из Клисмы, что на берегу залива Красного моря, которые хотят ходатайствовать об освобождении от налогов; в прошлом году пожар уничтожил несколько складов и причалов, и им нужны деньги на восстановление. Я читал их доклады и прошения, но только вы можете предоставить им разрешение на просьбы».