Чтение онлайн

Кандалы на моих лодыжках ослабли. Что-то острое заставило меня прийти в себя.

«Вставай, Роман!» – Шпион с помощью нескольких солдат вытащил нас из повозки. Мои кости ныли от тряски весь день по особенно разбитому участку дороги. Ноги ослабли от многочасовой судороги. Я шатался, как калека, с копьём за спиной, которое заставляло меня двигаться вперёд.

Нас окружали величественные стены с мощными земляными валами. В обширной ограде крепости армия занималась разгрузкой провизии и подготовкой ко сну. Здания внутри крепостных стен были в основном простыми и утилитарными, но одно выделялось своей роскошью. Великолепные колонны, раскрашенные в яркие цвета, поддерживали сверкающую медную крышу. Именно к этому зданию нас и привёз шпион.

Вместе с Рупой и мальчиками я ждал снаружи, окружённый солдатами, пока шпион не вошёл внутрь. Его долго не было. Над нами пылало пустынное небо. Заходящее солнце освещало багровые и шафрановые облака, которые сияли, словно расплавленный металл, затем выцветали до тускло-голубого цвета остывающего железа, затем темнели, переходя во всё более глубокие оттенки синего, усеянные серебристыми звёздами. Я забыл величественную красоту египетского заката, но великолепие угасающего дня приносило мне лишь горе. Бетесды не было рядом, чтобы разделить его со мной.

Наконец, шпион вернулся, довольный собой. «Какой удачный день для тебя, Роман! Тебе выпадет великая честь встретиться с самим капитаном Ахилласом!»

Убийца? Я чуть не сказал. Трудно представить, как ещё можно было охарактеризовать убийство Помпея. Ахиллас, очевидно, был родом из

от которого я не мог ожидать пощады.

Змееголовые светильники на железных треножниках выстроились вдоль длинного коридора, украшенного буйным изобилием иероглифов. Шпион провёл нас в комнату с высоким потолком, декорированную скорее в греческом, чем в египетском стиле: под ногами лежали ковры с геометрическим узором, а стены были украшены огромными фресками, изображающими битвы. Писцы и другие священнослужители сновали туда-сюда по обширному пространству. В центре всего этого движения находились два человека с совершенно разными лицами, склонив головы друг к другу и ведя горячую беседу.

Я сразу узнал Ахилла, так как видел его на галере Помпея.

Он был облачён в различные регалии, удостоившие его звания капитана королевской гвардии, с красным плюмажем из конского хвоста на остроконечном шлеме. Его загорелое лицо казалось очень тёмным, а мускулистое телосложение казалось поистине бычьим рядом с бледной, стройной фигурой, стоявшей рядом с ним. У более худощавого мужчины было длинное лицо и приковывающие взгляд зелёные глаза. Его жёлтые льняные одежды были расшиты золотом, на лбу красовалась золотая лента, а великолепная пектораль из золотой филиграни украшала его узкую грудь. Он был слишком стар для царя Птолемея, но выглядел как человек, привыкший отдавать приказы и подчиняться.

Когда мы приблизились, они оба посмотрели в нашу сторону и прекратили разговор.

Шпион поклонился так низко, что его нос почти коснулся земли. Будучи римлянином, я не привык видеть подобные проявления раболепия, которые являются неотъемлемой частью египетской жизни, да и вообще жизни любого государства, возглавляемого абсолютным правителем. «Ваши превосходительства», — прошипел шпион, не опуская глаз.

«Вот человек, о котором я говорил, римский шпион, которого я задержал сегодня утром около заброшенного святилища Осириса, ниже по течению от Навкратиса».

Двое мужчин посмотрели на меня, хотя слово « мужчина» не совсем подходило к этому бледному человеку, подумал я, поскольку начал понимать, что он, скорее всего, евнух — еще одна особенность придворной жизни в наследственных монархиях, к которой римляне не привыкли.

Ахиллас посмотрел на меня и нахмурился. «Как, ты сказал, он себя называет?»

«Горданий, Ваше Превосходительство».

«Горд янус», — поправил я его. Ровный тон моего голоса удивил даже меня. Привыкшие слышать, как их подчинённые говорят приглушёнными, льстивыми голосами, Ахиллас и его спутник, казалось, были ошеломлены, услышав, как пленник заступается за себя, осмеливаясь при этом смотреть им в глаза.

Капитан королевской гвардии нахмурился. Его спутник смотрел на меня, не моргая.

«Гордиан», — повторил Ахиллас, нахмурившись. «Это имя мне ничего не говорит».

«Как я уже сказал, Ваше Превосходительство, его видели на галере Помпея, в то время как вы сами отплывали с так называемым Великим на борту королевского судна.

ялик.”

« Я его не заметил. Гордиан? Гордиан? Тебе это о чём-нибудь говорит, Потин?»

Евнух сложил кончики пальцев вместе и поджал губы. «Возможно»,

Он сказал это и хлопнул в ладоши. Тут же появился писец, с которым Потин заговорил тихим голосом, задумчиво глядя на меня. Писец скрылся за занавешенной дверью.

«А эти другие?» — спросил Ахиллас.

«Спутники римлянина. Как видите…»

«Я не с тобой разговаривал », — резко ответил капитан. Шпион поморщился и забился в унижения.

Я прочистил горло. «Великана зовут Рупа. Он родился немым, но не глухим. Он был силачом в труппе мимов в Александрии до того, как приехал в Рим. Из чувства долга перед его покойной сестрой я принял его в свою семью. Теперь он свободный человек и римский гражданин. Двое рабов — братья. Даже из них троих я не уверен, что у кого-то хватит ума выдать сносного шпиона».

«Учитель!» — в один голос запротестовали Мопс и Андрокл.

Рупа наморщил лоб, не совсем понимая смысл моих слов; его простота имела то достоинство, что его было трудно оскорбить.

Ахилл хмыкнул и сдержал улыбку. Лицо евнуха было бесстрастным и оставалось бесстрастным, когда писец поспешил вернуться со свитком папируса. Свиток был свёрнут до определённого отрывка, на который писец указал, передавая его Потину.

«Гордиан, прозванный Искателем», — прочитал Потин. «Значит, ты всё -таки в моей книге имён. Римлянин, рождённый в консульство Спурия Постумия Альбина и Марка Минуция Руфа в 643 году от основания Рима — значит, тебе шестьдесят два года? И, должен сказать, ты выглядишь на все сто!»

«Жена: полуегиптянка, полуеврейка, по имени Бетесда, бывшая его рабыня (приобретенная в Александрии), мать его дочери. Двое сыновей, оба усыновленные, один свободнорожденный и названный Эко, другой раборождённый и названный Мето — о котором см. приложения ». Потин многозначительно посмотрел на писца, который опустил голову, как наказанная собака, и побежал за другим свитком. Евнух собирался продолжить чтение, когда, заметив кого-то позади меня, он внезапно принял раболепную позу, опустив руки по бокам и склонив голову. Ахиллес сделал то же самое.

Звуки флейты сопровождали прибытие молодого царя. Вся деятельность в большом зале затихла. Писцы и чиновники замерли, словно окаменев от страха перед Медузой. Какая-то непонятная мне иерархия, по-видимому, позволила некоторым из них остаться стоять, в то время как другие опустились на колени, а третьи и вовсе пали ниц, упав ниц с распростертыми объятиями. Если я сомневался в процедуре…

возложенное на меня поручение, шпион сообщил мне об этом.

«Ложись, римский пёс! На колени, лицом в пол!» Он сопроводил этот приказ несколькими тычками в рёбра.