Чтение онлайн

Нам пришлось отнести покупки в машину, чтобы отправиться куда нибудь и пообедать. Мы выбрали не большой ресторанчик. Уютный полумрак освещал мягкие желтые огоньки старинных ламп и свеч. На стенах весели картины с видом старинных испанских улиц и виноградников. Деревянные столы были покрыты клетчами скатертями, а посуда была керамической ручной работы.Этот момент – такой живой, яркий, как промокший от солнца день. И я понимаю: это не просто день. Это маленькая история внутри нашей большой жизни. История, которую я хочу проживать снова и снова.

Но больше всего меня покорили ароматы. О, эти пряные нотки специй, оливковое масло, чеснок, всё это интригующим облаком слетало с кухни. Меню оказалось настоящей симфонией вкусов, от которой у меня разбегались глаза.

– Я возьму паэлью с морепродуктами, – сказала я, переведя взгляд с исписанных страниц на Михаила.

– Ты уже определился?

Он лишь усмехнулся и отложил меню в сторону. Его взгляд задержался на мне – тёмный, уверенный, спокойный.

– Я ни черта не понимаю в испанской кухне, – признался он своим низким, чуть ленивым тоном. – Закажи что-нибудь на свой вкус.

– А вдруг тебе не понравится? – сощурилась я, дразня его.

Но Михаил, словно прочитав мои мысли, лишь слегка подался вперед. В его глазах светилась сильная, невероятно сбивающая дыхание насмешка, и, кажется, ему было абсолютно всё равно, что ему подадут.

– Из твоих рук хоть яд, – прозвучало от него неожиданно хрипло, на языке, которого я не знала.

Я нахмурила брови, стараясь разобрать хоть слово.

– Прости, я не понимаю твой родной язык, – пожала я плечами, чувствуя лёгкую неловкость.

Он будто позволил себе едва заметный, упрямый смех, и, наконец, добавил, еще на русском:

– Оно и к лучшему.

Это был тёплый, уютный вечер, окутавший нас мягкой паутиной тишины. Мы почти не говорили. Для меня это было непривычно, даже странно, но я чувствовала, что Михаилу так комфортно. Его молчание не казалось холодным или отстранённым.Его уголки губ слегка дрогнули, поднимаясь в подобии улыбки, слишком короткой и быстрой, чтобы назваться настоящей, но такой, что снова заставила моё сердце остановиться на мгновение.

Я не пыталась нарушить эту хрупкость. Вместо этого погружалась в собственные мысли, почти умоляя себя отвлечься от тяжёлых воспоминаний. Но как же сложно порой избавиться от того, что жжёт внутри, оставляя после себя следы углей…

Я невольно перевела взгляд на Михаила, когда его телефон вдруг загудел. И во взгляде Михаила моментально что-то изменилось. Его спокойные, собранные черты вдруг стали строже. На экране мелькнуло имя… Кажется, что-то с буквой «М». Возможно, это был Макс, я не успела как следует рассмотреть.

– Я ненадолго, – сказал Михаил, вставая со своего места, даже не посмотрев на меня.

И я осталась одна. Одна в этой тишине, которая теперь, без него, казалась совсем иного оттенка. Я закрыла глаза, чувствуя, как воспоминания сегодняшнего дня начинают прокручиваться в голове, как в немного пыльном, старом кино.

Но, какими бы светлыми ни были эти картины, мысли всё равно возвращались к одному вопросу. Что между нами?

Я чувствовала, как задаю этот вопрос снова и снова, даже не пытаясь сформулировать ни ответа, ни догадок. Михаил… он был загадкой. Тёмной, непроницаемой и невероятно сложной. Он больше не убегал от меня, как раньше, не отталкивал резкими словами или поступками. Но и не подпускал. Мы стояли на невидимой границе, словно разделённые стеной, которую не решались сломать.

Порой он касался моего лица, глаза его наполнялись странной теплотой, и я успевала подумать, что эта стена рушится. А затем он произносил лишь: «Ада, не нужно…», и всё снова возвращалось на свои места.

Или наоборот. Одно мгновение он сдержан и далёк. А в следующее… Он целует меня, прямо посреди людской толпы, и в его действиях нет даже тени сомнения.

Я набрасываю куртку и выхожу на улицу, будто спасаясь от чего-то, что душит меня внутри. Город накрыли сумерки, укрывая всё серой прохладой, а вместе с ними пришёл и холод, проникающий под одежду, к самым костям. Подтягиваю куртку, стараясь сохранить хоть немного тепла, вдыхаю этот колкий, ледяной воздух и замечаю Михаила.Господи, он самый сложный человек из всех, кого я встречала в своей жизни. Головоломка, которую хочется решить, даже если на это уйдёт вечность. Порой кажется, я не смогу разгадать его. Но любить Михаила… любить его так же легко, как дышать.

Он стоит, облокотившись на капот своей машины, в одной руке сигарета, это привычный жест, но сейчас в нём чувствуется какое-то напряжение, которое сложно не заметить.

– Всё в порядке? – я подхожу ближе, и, поддавшись импульсу, вклиниваюсь между его ног. Мои ладони находят путь к его бедрам.

– Нет. – Его голос звучит спокойно, но это ложное спокойствие, особенно в сочетании с его взглядом. – Но это неважно. Замёрзнешь. Садись в машину.

Я качаю головой, упрямо ухмыляясь, и вытаскиваю сигарету из его пальцев. Глубоко затягиваюсь, ощущая, как дым заполняет лёгкие. Затем разворачиваюсь и позволяю себе облокотиться на его тело, чувствуя, как его тепло пропитывает меня… Я прижалась спиной к его груди, а задницей к паху.

– Мне нравится здесь. Так спокойно.. А летом… представляю, какая тут сказка и океан рядом. – мои слова звучат отрывисто. – Раньше я думала, что не смогу жить без Лос-Анджелеса. Он был всем. А потом… потом он меня раздавил. Поглотил, измельчил до состояния пыли и выбросил в никуда.

– Что было? – наконец спрашивает Михаил, его ладони опускаются на мои бедра, тёплые, уверенные. Он притягивает меня ближе.

– Серфинг. – Я улыбаюсь хрипло, почти горько. – Обожала это. До недавнего времени. Тогда была слишком большая волна, с которой я просто не справилась. Она накрыла меня, как цунами, выбросила, словно игрушку. Доска ударила меня по голове, и всё… я Потеряла сознание.

Я чувствую, как тело Михаила напрягается за моей спиной. Его руки сильнее сжимают мои бёдра.

– Но… как

– Даллес. – моё лицо мрачнеет. – Твой брат. Он вытащил меня, спас в последний момент. Но я не хочу говорить о нём.

Повисает напряжённая пауза. Его дыхание становится медленнее, но голос Михаила звучит неожиданно спокойно, хотя слова врезаются, как острые лезвия:

– У Романа есть чувства к тебе, Ада.

Я резко сбрасываю его руки и поворачиваюсь к нему лицом.

– И что теперь? – мой голос груб. – Мне бежать в его объятия. Это ты предложишь?

– Я не говорил этого.

– А что ты хочешь услышать? – бросаю сигарету в сторону, не отрывая от него взгляда. – У меня есть чувства только к тебе. Я сгораю каждый раз, когда ты смотришь так? Когда притягиваешь меня ближе, а потом снова отталкиваешь? Скажи, Михаил, ты хочешь, чтобы я тебя умоляла?

Я делаю шаг ближе, сама не понимая, что именно сейчас ведёт меня. Его глаза неотрывно смотрят, как будто изучают, но я больше не могу сдерживаться. Мои руки скользят под его куртку, находят опору на его груди.