Чтение онлайн

Мне не нравилось, к чему он клонил.

— Рынок хорош тем, что каждый может выйти на него со своим товаром, предложив разумную цену. Я никого не тревожила - лишь соблюдаю правила игры.

— О, нет…

Тут верткая девочка поставила на стол нашу еду и кружки, глянула с любопытством на меня, и быстро скрылась.

«Хорошо одетый господин» продолжил:

— Вы нарушили их все.

Я медленно втянула воздух, стараясь унять тревогу, что все сильнее разгоралась внутри с каждым его словом. Изогнув губы в легкой улыбке, я наклонилась ближе к нему и тихо уточнила:

— И какие же, позвольте спросить?

«Господин» промолчал, занявшись едой вместо разговора.

Я же к своей тарелке не притрагивалась. Да, мне бы кусок в горло не полез.

— Некоторые торговцы недовольны, что вы вдруг появились и грозитесь их потеснить. Мне ведь не нужно пояснять, какие могут быть последствия у людского гнева?

— Продолжайте.

— Я предлагаю все упростить. Вы немало взаимодействовали с хозяевами таверн, видели, как процветает их дело - но где бы они были без современной поддержки или - если позволите - защиты?

Пока «господин» зачерпывал ложкой похлебку, я барабанила пальцами по столу.

Теперь мне все стало предельно ясно. Мне казалось, что мне будут угрожать напрямую, но он решил действовать чуть хитрее - обозначил мне угрозу от каких-то мифических торговцев (а может, они и правда недовольны, Бог их знает) - и сказал, что лишь он - разумеется, лишь он - может меня от них защитить.ё

На что это было похоже? На обычное бандюковое крышевание, процветающее в России в лихие девяностые.

Но я была больше, чем уверена, что основная угроза исходила от самого «господина».

Нет, это не «торговцы» подпилили лестницу моего работника.

Не торговцы задержали поставку стеллажа.

И не торговцы распугали команду Ральфа.

Совсем нет.

И понимая все это, оставалось задать лишь один вопрос.

— Сколько?

«Господин» одарил меня удивленно-одобрительным взглядом, будто не ожидал, что мы так быстро придем к соглашению.

— Дело серьезное. Вы сами понимаете.

Я готова была услышать «четверть» или «треть», но…

— Половина.

— Половина?!

Он кивнул.

— В вашей ситуации - дело очень серьезное.

Да, это же грабеж!

— Половина дохода или половина выручки? — прищурившись, уточнила я.

Снова улыбка - на этот раз даже почти уважительная.

— Разумеется, дохода, — бросил он мимолетом и зачерпнул целую ложку похлебки. — Но, думаю, вы достаточно умны, чтобы понять, что альтернатива куда хуже.

А я… Кровь стучала в висках так, что казалось, сейчас лопнут сосуды. Пальцы сами сжались в кулаки. Как же хотелось мне схватить его за шиворот и окунуть его лицо в эту похлебку!

Половина! Гребаная половина дохода!

И самое отвратительно – я понимала, что выбора у меня пока нет.

— Вы еще раздумываете? Поймите, то что я предлагаю - это благословение.

Он еще и святым себя выставлял! Должна же быть у него хоть капля совести! Мерзавец!

Я знала, что должна была согласится. Должна была изобразить лживую улыбку и пожать его чертову руку, принимая условие. Но…

Вместо этого я резко поднялась, цепляясь пальцами за край стола, чтобы они не дрожали. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен на весь зал. Но голос мой был ровный, почти ледяной:

— Вы мне все объяснили предельно четко, господин. Хотя даже имени своего не назвали. Найдите меня завтра и принесите договор, в котором будут прописан весь список услуг, который вы мне окажите.

Лицо «господина» окаменело, словно он такого не ожидал.

— И не забудьте предоставить бумаги, каким образом, вы собираетесь оказывать мне помощь. И тогда я с удовольствием приму это… — последнее слово я почти выплюнула, — благословение.

— А, не зря говорят, что девка-то не промах! — вдруг послышалось за моей спиной, и сразу же — взрыв смеха.

Я замерла. Свидетелей у этой сцены было явно больше, чем мне хотелось.

«Господин» на секунду сжал губы – ему не нравилось, что наш разговор стал публичным. Но почти сразу лицо его расплылось в улыбке.

— До завтра, госпожа Энола, — сказал он так, чтобы слышали все. — Я не заставлю вас ждать.

Его голос звучал любезно, но глаза говорили другое: «Теперь у тебя нет выбора».

А вокруг продолжали смеяться. И эти смешки звучали как затягивающаяся петля на моей шее.

Назад в лавку я возвращалась на ватных ногах. Каждый шаг давался с трудом, будто под платьем были пришиты свинцовые гири. А в голове набатом стучал один и тот же вопрос: «Что теперь делать?» .

Мэг встретила меня у дверей таверны и теперь шла рядом, время от времени бросая на меня тревожные взгляды. Она не спрашивала — видимо, мое лицо говорило само за себя. Рука сама потянулась к животу, будто малыш мог подсказать выход. Но там было лишь тихое шевеление — живое, беззащитное, полностью зависимое от моих решений.

Лавка встретила нас гнетущей тишиной. Фрида задумчиво вытирала витрину. Увидев нас, она распрямилась и отложила тряпку:

— Ну и? Что он хотел?

Похоже Мэгги рассказала ей, что я ушла говорить с «хорошо одетым господином».

Я прошла мимо, не отвечая, и села на стоящую у стены лавочку. Воздух пах лаковым деревом и воском — запах, который еще вчера казался таким обнадеживающим. А сегодня…

— Марисель! — Фрида подошла и сжала мое плечо. — Да скажи же!

— Он хочет половину, — выдохнула я. — Половину дохода. За «защиту».

— Какую еще защиту? От кого?

— От него же самого! — Мэг вдруг всплеснула руками. — Это же он лестницу подпилил! И он же распугал работников!

Фрида остолбенела - видимо, Мэг все же рассказала ей не все. И о такой напасти она слышала в первый раз. Я же прикрыла глаза и начала массировать виски, чувствуя, как подкатывает тошнота.

Что теперь делать?

Варианты мелькали, как плохо склеенные кадры.

Согласиться? Но тогда придется фактически работать на этого подлеца.