Чтение онлайн

— Всем спасибо! Заходите завтра!

Толпа заволновалась:

— Что такое? Почему закрываются? Да мы только зашли! Эй, а как же мои свечи?!

Но Марта внезапно гаркнула во всю мощь своих легких:

— Тихо вы там! Разве не видите – рожает!

На мгновение воцарилась тишина. Потом:

— О-о-о! — пронеслось по лавке.

— Батюшки! Надо помочь! — заохали женщины, а мужчины поспешили ретироваться с испуганными лицами, словно им кто-то сказал, что в лавке вспыхнула чума.

Старушка, пропихивающая мне своего внука, полезла в свой узелок:

— У меня тут травки, отвар…

— Не надо! — я резко дернулась, чувствуя новую схватку.

Никаких лишних глаз рядом. Никаких вопросов.

Марта хмыкнула.

— Ишь какая борзая, ладно, найду вам повозку, — она швырнула на прилавок монеты за свечи. — А вы пока... — Марта резко развернулась к толпе. — Ну-ка, разойдись! Дайте дорогу!

Фрида метнулась в склад:

— Я схвачу одеяла!

Мэг наклонилась ко мне, ее горячие пальцы сжимали мое запястье:

— Держись. Мы успеем до коттеджа.

Я кивнула, стиснув зубы. Нельзя рожать здесь. Нельзя, чтобы кто-то увидел…

Вернувшаяся Фрила накинула на меня одеяло, прикрывая мокрые юбки, а Мэг взяла под руку.

Мы двинулись к заднему выходу, оставляя шумную лавку позади.

Самый важный день действительно начинался…

Тяжелая дубовая дверь коттеджа захлопнулась, отсекая внешний мир. В комнате пахло воском, сушеными травами и теплом очага, который Мэг растопила заранее. Занавески на окнах были плотно задёрнуты, оставляя помещение в полумраке, освещённом лишь несколькими свечами.

Я еле дошла до кровати, опираясь на Мэг, когда новая схватка согнула меня пополам.

— А-а-а-а! — я вцепилась в простыни, чувствуя, как боль растекается горячей волной по всему телу.

Фрида металась по комнате, роняя полотенца и набирая воду в таз. Её руки дрожали, а лицо было белее свечного воска.

— Нужно... нужно кипячёной воды... трав... — бормотала она, бессмысленно перебирая склянки на полке.

Мэг опустилась передо мной на колени, её пальцы обхватили мои запястья. Прикосновение было обжигающе горячим, но боль отступала, становясь терпимой.

— Он спешит, — прошептала она, и в её глазах мелькнуло что-то тревожное. — Слишком...

Я хотела спросить, что она имеет в виду, но новая схватка скрутила меня, перехватив дыхание.

— Дышите, дышите, госпожа Марисель, — бормотала Мэгги, помогая мне раздеться до нижнего платья. — Вот так, ложитесь на спину.

Меня накрыла новая схватка, и я выгнулась дугой.

— А-А-А-А!

Боль туманила рассудок, превращая мир в огненный вихрь.

Где-то рядом Фрида суетилась с тазом горячей воды, её голос дрожал:

— Вот, горячая вода, чистые простыни…

Мне под нос сунули что-то резко пахнувшее, и я немного пришла в себя, но все потонуло в новой схватке.

КАК ЖЕ! ЧЕРТОВСКИ! БОЛЬНО!

— Почему все так быстро? — доносился испуганный голос Фриды из тумана.

Мэг ответила ровно, но в голосе чувствовалось напряжение:

— Колдовство. Ведьма в шахтах ускорила рост малыша — вот и последствия…

Её пальцы скользнули вниз, проверяя.

— Все хорошо, госпожа Марисель. Раскрытие есть. Пора тужиться.

Фрида схватила мою руку, её ладонь ледяная от страха:

— Давай, Марисель!

Тужиться? Как в этом адском котле боли можно было тужиться?

Я сжала зубы и напряглась, собирая все силы:

— А-а-а-а-х-х!

Гулкое эхо моего крика отразилось от стен коттеджа

— Хорошо. Ещё раз! — приказала Мэг, её голос звучал твёрдо, но в глазах читалась тревога.

Фрида дрожащими руками вытирала пот с моего лба:

— Давай, дорогая... У тебя получится...

Я подтянула колени к груди, стиснула зубы…

Вспышка боли. Ребенок выскользнул из меня.

И тишина.

Задержав дыхание, я уставилась в потолок. Каждая клеточка моего тела, раскалываемая напополам болью, замерла, ожидая детский крик. Шла одна секунда, другая…

Почему он не плакал? Почему мой малыш не плакал?!

Меня затрясло. Я протянула к Мэг руки.

— Дай… — голос сорвался на хрип. — Дай мне его.

В странном молчании Мэг положила малыша мне на грудь. Он был теплым и мокрым. Совершенно не готовая столкнуться с реальностью, я с замиранием сердца приподнялась…

Пожалуйста!.. Пожалуйста… Небеса не могут быть со мной так жестоки! Молю…

… и увидела, как вздымается крошечная грудка. Это девочка! Жива! Он жива!

— Слава небесам! — рыдания вырвались наружу.

Слёзы залили лицо, и, словно почувствовав мои эмоции, малышка открыла глаза.

Они были… Золотыми.

Золотые глаза Альвьеров.

Сердце пропустило удар, и я поспешно прикрыла головку малышки руками, пряча ее от глаз Фриды и Мэг - даже от них . Но они смотрела на меня так, будто уже все видели.

Фрида застыла, её глаза расширились:

— Марисель… Это… Дочь Его святейшества?

Я не ответила, крепче прижимая ребенка к себе. Внутри словно что-то щелкнуло - защита. Ни разу в жизни я еще не испытывала такой потребности защитить кого-то. Я была готова укрыть дочку от любой опасности. Сделать для этого что угодно.

Это моя дочь.

И только моя.

Я никому не позволю ей навредить.

— Ее нужно обмыть, — тихо проговорила Мэг и протянула руки.

Мне не хотелось выпускать ее из объятий. Теперь, когда мое маленькое сокровище появилось на свет, я вдруг поняла, сколько в мире было опасностей. И даже руки Мэг - девушки, которая рискнула попасться Церкви, но помогла мне - даже ее руки казались мне теперь ненадежными.

— Марисель… — мягко прошептала Фрида и прикоснулась к моей руке, но от этого движения я вздрогнула.

Будто понимая, в каком я состоянии госпожа Гейси не стала снова меня трогать. Опустившись на колени перед кроватью, она встретила мой взгляд - и в ее глазах была лишь забота и беспокойство.