Чтение онлайн

— А что с Заревым? — спросил Матвей. — Он ведь тоже предложил помощь. На каких условиях?

Все снова посмотрели на меня.

— Князь Дмитрий действительно выразил… заинтересованность, — сказала я, тщательно подбирая слова. — Но его условия пока неясны и требуют изучения. Пока мы ведём переговоры с Волковыми и Зимиными, он будет ждать. А ожидание… — я позволила себе лёгкую улыбку, — заставляет его быть заинтересованным в нашей силе. Чем дольше мы держимся без его помощи, тем выгоднее для нас будут его условия, если мы вообще решимся на сделку.

Я не солгала. Я просто опустила ключевые детали. Но старейшины согласно закивали. Им всё понравилось.

В тот же день Артём и бабушка Зоя с небольшими, но проверенными людьми в охране тайно покинули поместье. Начиналась наша дипломатическая контратака.

А я тем временем сделала свой ход в с Заревым. Не стала активировать камень. Вместо этого я послала к нему самого неожиданного гонца — писца Фаддея. Он вернулся бледный, но довольный, и передал мне короткое сообщение: «Игра стоит свеч. Жду следующего хода».

Зарев понял мой намёк. Я не отвергла его предложение. Я подняла ставки, показав, что у меня есть другие варианты. Теперь он знал, что ему придётся конкурировать за союз со мной.

Прошло три дня. Три дня напряжённого ожидания. Черноокие продолжали укрепляться, но штурмовать не решались. Виталий, как я и предполагала, был осторожен.

На четвертый день пришла первая весть. От Волковых. Их небольшие, но мобильные отряды начали рейды на приграничные земли Чернооких. Они не объявляли войны, они просто «возвращали своё». Виталий был вынужден отправить часть сил на запад.

Ещё через день прискакал гонец от Зиминых. Они провели «внезапные учения» своих лучших дружин у самой границы с Черноокими. И этот намёк был понятен.

Виталий оказался в тисках. Его план быстрой победы рухнул.

Вечером, когда до нас дошла весть о том, что он начал отвод части войск от наших земель, я снова поднялась на башню. Огней вдали стало меньше.

В кармане камень Зарева по-прежнему был тёплым.

Я не чувствовала триумфа. Всего лишь доказала, что могу защищать род не только магией, но и умом.

Но я не обольщалась. Виталий не простит унижения. Зарев не отступится. А Ольга и её сторонники лишь затаились, выжидая моего промаха.

Отвод части войск Чернооких был стратегическим манёвром, и мы все это понимали. Виталий оставил у наших стен достаточно сил, чтобы сковывать нас, лишая возможности перейти в наступление. Поместье превратилось в осаждённую крепость, пусть и без штурмовых лестниц у стен. Война теперь велась иначе: диверсии на коммуникациях, налёты на обозы, психологическое давление.

Именно в этой обстановке мои реформы показали свою истинную ценность. Совет Десяти, состоявший из представителей народа, стал моими глазами и ушами. Через них я узнавала о проблемах быстрее, чем через официальные доклады. Когда в одной из деревень из-за диверсии Чернооких испортились запасы зерна, мы узнали об этом в тот же день и смогли оперативно перераспределить ресурсы, не допустив голода.

Капитан Лют, окончательно перешедший на мою сторону, возглавил созданные по моему приказу мобильные отряды быстрого реагирования. Они не вступали в крупные сражения, но эффективно охотились на диверсантов и расчищали дороги для наших обозов. Его люди, некогда смотревшие на меня с подозрением, теперь доверяли.

Ольга наблюдала за всем этим с ледяным молчанием. Её власть таяла на глазах, и она не могла с этим ничего поделать. Единственной её попыткой саботировать мои действия была попытка задержать выделение средств на новые оборонительные заклинания. Но я предвидела это. Через боярыню Ирину, чьи сыновья служили на границе, я вынесла вопрос на обсуждение Совета старейшин, где мои сторонники, воодушевлённые успехами, легко протолкнули решение. Ольге ничего не оставалось, как согласиться.

Однажды вечером ко мне в покои, не таясь, пришёл Артём.

— Волковы будут держать их на крючке, — доложил он, опускаясь в кресло без приглашения, но уже без прежней наглости. — Они не вступят в открытую войну, но будут давить, пока это выгодно. Я… я передал твои слова их военачальникам. О том, что сила в единстве. Они слушали.

В его голосе звучало невольное удивление. Он сам стал орудием моей политики и увидел, что это работает.

— Спасибо, брат, — искренне сказала я. — Ты сделал для рода больше, чем многие за последние годы.

Он кивнул, смущённо отводя взгляд, и быстро ушёл. Мост был построен. Хрупкий, но он существовал.

Однако главная игра велась не на полях сражений и не в залах Совета. Она велась в тенях. Зарев, получив мой «ход», не остался в долгу.

К нашему поместью незаметно подошёл караван с грузом. Не оружием, которое можно было бы расценить как открытую военную помощь, а редкими лекарственными травами, сталью высшего качества для ремонта оружия и даже несколькими специалистами-инженерами, которые помогли нам усовершенствовать оборонительные сооружения.

Это был гениальный ход. Он помогал нам выстоять, не нарушая видимости нейтралитета. И он же ставил меня в неловкое положение. Я не могла отвергнуть эту помощь, она была жизненно необходима. Но, принимая её, я всё глубже погружалась в паутину его интересов.

Я вызвала к себе Матвея и в строжайшей тайне показала ему список поставок от Зарева.

— Мудро, — хмыкнул старейшина, изучив его. — Он даёт тебе возможность окрепнуть, чтобы ты стала для него более ценным призом. И в то же время приучает род к его «благодеяниям». Скоро люди начнут говорить: «Заревы помогают, а Волковы только обещают».

— Я знаю, — вздохнула я. — Как нам ответить?

— Ответить тем же, — сказал Матвей. — Благодарностью. Сухой, официальной, без намёков на что-то большее. Поблагодари его от имени Совета за «гуманитарную помощь в трудную минуту». Подчеркни, что это акт доброй воли между соседями, не более. Не дай ему почувствовать, что ты в долгу.

Я так и поступила. Моё послание было составлено в самых корректных и холодных выражениях. Я не активировала камень, а отправила его с тем же караваном, который уходил обратно.

На следующий день в моей комнате появился Зарев. Он возник из ничего, как будто всегда стоял в углу.

— Гуманитарная помощь? — произнёс он, и в его глазах плясали весёлые чертики. — Оригинально. Я предложил тебе руку и сердце, а ты платишь мне бюрократической отпиской.

— Я плачу тебе благодарностью, соответствующей твоему дару, — парировала я, продолжая работать с бумагами. — Ты прислал материалы. Я поблагодарила. Всё честно.