Чтение онлайн

— Да уж, она не побоится выложить все начистоту. Понимаю, — согласился Па. Он все еще смотрел на меня. — Ну что ж. Похоже, надо созывать всех на площадь и убираться отсюда. Придется бить в колокол, созывать всю деревню.

— Уже после того, как мы уедем, — попросила я. — У нас есть еще одно дело, надо успеть, пока король не пробудился от чар и не начал искать нас.

— Не хочешь сказать мне, что это за дело? — с проницательным видом спросил Па.

Я поколебалась.

— Не хочу, чтобы ты встревожился еще больше.

— Чепуха! Я тревожусь за тебя с той минуты, как ты родилась, и буду тревожиться, пока живу на земле. А может, и потом продолжу, если только смогу.

— Мы слышали, что есть некто, кто может нам помочь, — объяснила я. — Кто-то вроде волшебного делателя или целителя. Этот человек может излечить сердца или даже вернуть их тем, у кого их забрали. Ну, тем, кто еще жив. Если найти этого волшебника, а сердца привезти назад, то королю, может быть, не понадобится собирать урожай по всем деревням. — Я покачала головой. — Па, если он продолжит свое дело, то может убить полкоролевства. И даже больше. Ему все равно. Он знает, что взамен убитых родятся новые люди, и его вряд ли заботит, сколько на это потребуется времени.

— Погоди-ка, — сказал Па. — Что это за король, который выкашивает собственных подданных? Никогда о таком не слышал.

— Потому что он скрывает это от нас. Мы почему-то никогда не задумывались, имеют ли волшебные делатели право являться к нам и отнимать у нас жизнь. Не задумывались — и все. Я не задумывалась. Так повелось. Мы всегда благодарили волшебниц за защиту, здоровую пшеницу, здоровый скот и просто разрешали им забирать наши сердца. До сего дня.

Какое-то время мы не отрываясь смотрели друг на друга, и по папиному лицу я видела, что он тоже начинает понимать.

Все это время мы жили под владычеством короля Дария, не сомневаясь в его праве забирать куски наших сердец, когда он сочтет нужным. Мы считали это не слишком значительным неудобством в обмен на безопасность. Какой глупостью это теперь казалось! Словно мы не многим умнее неразумных овец, да волшебные делатели и считали нас глупыми овцами.

— И где вы будете искать этого человека?

— В соседнем королевстве, — сказала я. — Мы отправляемся сегодня ночью; надеюсь, мы скоро вернемся. Если мы предложим королю способ излечить те сердца, что у него уже есть, то, может быть, сумеем убедить его не собирать сотни новых. А еще спасти тех, у кого сердце уже забрали, но кто еще жив.

— Вроде тебя? — спросил Па. Он в первый раз напрямую спросил меня о моем сердце. — Фосс, — он взял меня за руку, — скажи мне правду. Как ты себя чувствуешь? Что с тобой произошло? С тобой все будет хорошо?

— Все нормально, Па. — Я проглотила комок в горле. — Меня просто зацепило, вот и все. Сильвестр не хотел забирать меня. Он держал наготове заклинание для сбора урожая, и меня задело по чистой случайности.

Волшебник, кажется, смутился, да и как иначе. Па повернулся к нему:

— Значит, вы можете отпустить ее?

— Он еще не придумал как, — сказала я. — Но придумает. А может, способ знает тот, кого мы ищем.

Отец вздохнул и с усталым видом потер лицо ладонью.

— Говоришь, он не хотел забирать тебя?

— По его словам — не хотел, и я ему верю.

Я на миг встретилась глазами с Сильвестром. Мне показалось или он и правда удивился? Я не сказала Па, что Кларисса забрала у меня кусок сердца и что сейчас, пока мы разговариваем, оно плещется в банке у меня в кармане.

— Позволь мне хотя бы посидеть с тобой немного, прежде чем вы уедете, — сказал Па.

Сильвестр понял намек и распрямил длинные ноги.

— Пойду посмотрю, как там лошади, — сказал он, хотя, конечно, лошадей не нужно было проверять.

По-моему, он просто хотел проявить вежливость, просто не очень умел это делать. Осторожно ступая, волшебник удалился. Корнелий так и спал на коврике, а мы с Па устроились в старых облезлых и таких удобных креслах у очага.

— Фосс… Я никогда не рассказывал тебе старых историй, — начал Па. — У тебя и так тревог было достаточно. Но люди говорят — правду, нет ли — о сборах урожая, которые происходили много лет назад. О том, что целые города наполнялись Дэвами, у которых высосали сердце.

Я подалась вперед и схватила его за руки; мне отчаянно хотелось вселить в него уверенность, стереть старческое выражение с его лица.

— Па, все нормально. Я просто слегка преувеличила. Даже если бы я совсем лишилась сердца, все было бы не так плохо. Человек же не умирает. Ты сказал — эти люди были, как Дэв.

— Вот именно что умирает. Не сразу, но умирает. Дэв наложил на себя руки, Фосс. Пока тебя не было.

Я моргнула.

— У всех у них один конец, — продолжал Па. — Во всяком случае, так говорят. Какое-то время эти люди бродят в слезах, а потом замедляют ход, как часы, и лишают себя своего жалкого существования. Целые деревни призраков. Вот что люди рассказывают.

Я почувствовала, как в горле, будто лекарство, застрял страх.

— Как? — спросила я.

Па отвел глаза:

— Это не…

— Это важно, Па. Как?

Отец неохотно встретился со мной взглядом:

— Он перерезал себе горло. Они все так делают. Во всех историях. Или перерезают горло, или топятся, или вешаются. Не выходит у них воткнуть нож себе в сердце, понимаешь? Вроде как чары не позволяют.

Голова у меня гудела.

— Неужели и с тобой это случится, моя девочка? — спросил Па.

Он был могучий мужчина, здоровый как бык, с красным, под стать мясу, лицом, но сейчас осунулся и побледнел.

— Нет, Па. — Я совсем не чувствовала той уверенности, с какой говорила. — Мы найдем того, кто умеет излечивать сердца, и как только мы его отыщем, он сразу приведет меня в порядок. Честное слово.

Отец понимал, что я не могу знать этого наверняка. Но мои слова его успокоили. Он привлек меня к себе и обнял; я почувствовала на ухе и щеке его слезы.

— Если я тебя потеряю, я этого не переживу, — сказал он.

— Не потеряешь, Па, — выдавила я. — К тому же я не одна. Со мной будут Сильвестр и Корнелий.

— Он мне нравится, — сказал Па мне на ухо. — Твой кавалер.

Я отстранилась и, покраснев, упрямо сказала:

— Он не мой кавалер.

— Меня не проведешь, — поддразнил Па.

Я уже говорила: он думал, что у меня из задницы солнце сияет и что все люди, сколько их ни есть в мире, тоже видят во мне красавицу.

— Неплохой парень, хоть и волшебник, — заметил Па.