Чтение онлайн

Туман рассеивался — не полностью, но в нем все-таки открылся тоннель, через который могла проехать наша карета. Сильвестр торопливо зашагал к нам; банка раскачивалась, свисая с его руки. Он распахнул дверь.

— Фосс? Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Нормально, — ответила я. Боль понемногу утихала. — На секунду… кольнуло. И все.

— Ты была права. Все получилось. Но нам надо спешить. Не знаю, долго ли продержится туннель.

Застоявшиеся волшебные лошади фыркнули и по мановению руки волшебника пустились вскачь. Я почувствовала, что руки и лицо снова согреваются, и только теперь поняла, какой холод охватил меня, пока Сильвестр творил заклинание.

Волшебник пристально смотрел на меня со своего сиденья, так и держа в руках банку. Мое сердце исчезло, и на его месте крутились какие-то темные ошметки, похожие на зависший в жидкости пепел.

Лошади мчались по сотворенному нами проходу; туман нависал над нами, поднимался с обеих сторон, зловеще завиваясь по краям, словно желая пролиться в карету и растворить нас. Корнелий снова устроился, подобрав под себя передние лапы, и встревоженно заурчал.

— Как по-твоему, он очень густой? — спросила я.

— Не знаю, — с готовностью ответил Сильвестр.

Туман пузырился и шипел по краям. Я закрыла глаза, но все равно ощущала, как этот страшный туман давил на нас со всех сторон.

— На что она похожа? — спросил Сильвестр. — Сердечная боль?

— Что?

— Ты же пережила сердечную боль несколько минут назад? Когда я истратил твое сердце на заклинание?

Я открыла глаза. Кожа волшебника на фоне темной меховой оторочки плаща казалась еще бледнее — спасаясь от холода, он поднял воротник, плотно обхвативший длинную шею. Вот бы потянуться, погладить ту малость белой кожи, которая осталась видна. Мне понадобилась вся сила воли, чтобы сдержаться, но руки, лежавшие на коленях, все равно подрагивали, словно готовые подчиниться. Меня снова окатила горячая волна стыда.

— На ад, — ответила я, вложив в эти слова больше чувства, чем собиралась. Волшебник чуть вздернул безупречную бровь. — Как будто тебе непрерывно хочется пить, а воды тебе не дают. Как будто у тебя внутри кровоточит, и ты каждую минуту понемногу умираешь. Как будто у тебя жар, который никак не спадает.

Взгляд Сильвестра оставался твердым, но голубые глаза потемнели. Я злобно глянула в глупое, бесчувственное, прекрасное, такое любимое лицо; мне захотелось ударить его.

— А хуже всего — стыд, — закончила я.

— Хуже всего — стыд. Не невыносимая боль?

— Именно. Да, я хорошая кухарка, умелый мясник и более чем знающий счетовод. Да, я сумела уйти из своей деревни, последовала за тобой в город — почти никто из моих знакомых этого не делал…

— А еще ты убила волшебницу, — прибавил Корнелий.

— Благодарю за напоминание. И все-таки мне, с моей внешностью, унизительно, что я влюбилась в тебя — с твоей внешностью, — и это унижение хуже всякой боли. Я бы с удовольствием выбрала страдать, а не любить, если бы только могла. Лучше бы я каждый день мучилась от боли, чем любила тебя.

— С твоей внешностью? — Волшебник с изумлением смотрел на меня.

Я вспыхнула. Я зашла слишком далеко.

— Но я всегда восхищался тобой, — сказал он. — Ты…

— Вижу солнечный свет! — провозгласил Корнелий.

При всей своей наблюдательности он понятия не имел о такте. Кот был прав: мы одолели последний участок тумана, и мир снова распахнулся, яркий и полный возможностей.

1 ярд = 0,91 м.

Глава 20

В глубине души я ожидала, что новое королевство будет разительно отличаться от нашего, так что испытала некоторое разочарование. Мы так бурно прорывались сюда, что я надеялась на столь же бурное прибытие, но нас встретила все та же трава, те же деревья, и все та же дорога тянулась перед нами и позади нас.

И все-таки я ощущала радостное волнение: мы оказались в совершенно новом месте, там, где король Дарий не смог бы до нас дотянуться. И если подумать как следует, то пейзаж здесь все-таки отличался от нашего.

Мир здесь был ярким и чистым, безо всяких украденных сердец и красивых зловещих женщин. Сильвестр открыл окно, и мы вдохнули новый воздух.

— Пахнет по-другому, — заметил Корнелий.

— В каком смысле — по-другому? — спросила я.

— Не знаю. Но по-другому. Не могу объяснить на человеческом языке.

— Я понимаю, что он имеет в виду, — сказал Сильвестр. — У воздуха здесь другая плотность.

Я вдохнула полной грудью. Не знаю, что там Сильвестр с Корнелием уловили своим обостренным обонянием, но я и правда почувствовала себя свободной. Можно было расправить плечи, зная, что здесь нас не настигнут ни король, ни волшебницы. Я надеялась лишь, что папа и односельчане тоже в безопасности.

— Наверное, нам надо найти какое-нибудь поселение, расспросить про Уточную Ведьму, — сказала я. — Если только ты не сможешь отыскать ее каким-нибудь волшебным способом.

— Может быть. Но мне кажется, что моя волшебная сила будет действовать здесь по-другому. — Сильвестр сотворил маленькую шаровую молнию и заставил ее прокатиться по костяшкам пальцев. Молния поиграла и с шипением погасла. Волшебник нахмурился. — Не хочу рисковать. И сердце тратить не хочу. Вдруг волшебство привлечет ненужное внимание.

— Пока ты прикидываешь, предлагаю просто ехать дальше по этой дороге, — сказала я. — Она куда-нибудь да приведет, там будут люди, мы сможем их расспросить и тогда уж решить, что делать.

Мы покатили дальше и, как я и ожидала, довольно скоро оказались в какой-то деревне. Мы вышли из кареты, сверкающие ступеньки которой сами собой явились у нас под ногами, и огляделись.

Деревня на первый взгляд не слишком отличалась от моей. Я увидела мощеную дорогу, вдоль которой выстроились лавки, кузница с подковой над дверным косяком и окаймленные живой изгородью улочки, ведущие к домам и крестьянским усадьбам.

Даже площадь здесь была похожа на нашу — торговая площадь, на которой мы собирались поглазеть на волшебниц. Я чувствовала, что в конце неровной дороги меня ждет кабак с липкими полами и толстым черно-белым котом, который греется на крыльце, совсем как у нас.

Однако деревня оказалась пустой.

Может, жители затаились за кустами и деревьями и вот-вот на нас набросятся? Именно так я и ощущала себя в этом месте: в любой момент на меня могут наброситься. Я оглянулась на карету. Даже волшебные лошади как будто встревожились: они фыркали ноздрями размером с обеденную тарелку и тяжело переступали с одной массивной ноги на другую.