Чтение онлайн

– Не спорю, это жестоко, - сказал Принц.
– Но как еще отвадить охотников до чужих лошадей!

Цыган визжал и ругался.

– Ведь мы первые его поймали, - рассуждал Яр-Тур.
– Во всех градах и весях за голову сэра Мары назначена щедрая награда. Вы представите свою половину цыгана, я свою, и мы еще окажемся в двойном барыше!

– Смотри-ка, не так ты и прост, братка!
– удивился Жихарь.
– Хотя ты, Мара, конечно, можешь откупиться...

– Никаких поблажек!
– воскликнул Принц.

– Можешь откупиться, коли поведаешь нам Главную Цыганскую Тайну!

– Ах, я и забыл, - сказал Принц.
– Благородные адамычи и в самом деле советовали...

Ржавый и Гнедой съехались. Мара, почуяв слабину, начал торговаться, предложил вместо Главной Цыганской Тайны открыть разные другие свои секреты: как пежить коней негашеной известью, как подмолаживать им долотом зубы, как надувать сзади через полую трубку, чтобы казались покупателю сытыми и пузатыми.

– Ничего ты, Мара, не понял, - сказал Жихарь.
– Поехали, брат, розно!

– Эй, эй!
– тревожно зашумел Мара.

– Вот тебе и "эй". Умел воровать - умей и ответ держать.
– Жихарь говорил так, словно сам сроду ничего чужого не брал.
– Давай послушаем.

Цыган скрипнул зубами и согласился.

– Знайте же, лживый сэр Мара, - сказал Принц, - что мое заклятие спадет лишь в том случае, если вы скажете нам верные слова. Вы сами понаторели в чародейных делах, и вам ведомо, что человека обмануть можно, заклятие же никогда...

– Просим покорно, наступив на горло, - добавил Жихарь.

Мара вздохнул. Он долго кряхтел, тужился, собирался с духом, но в последний миг осекался и боязливо оглядывался по сторонам - опасался, видно, своего цыганского бога. Побратимам уже и ждать надоело.

– Не договорились, словом, - подытожил Жихарь и хотел тронуть коня, но тут Мара что-то прошептал.

– Чего-чего?
– склонились к нему побратимы.

– КРАДЕНАЯ КОБЫЛА ДЕШЕВЛЕ КУПЛЕННОЙ!
– повторил Мара, и тотчас же его руки стали свободными - правда, растянулись они так, что достигли земли.

– Не соврал, - растерянно сказал Принц.

– Вот так тайна, - сказал Жихарь.
– Да это любой дурак знает!

– Дурак не дурак, - сказал Мара, махая вольными руками, как птица, знает не знает, а только вот вам вся наша страшная священная тайна. Уж какая есть.

Побратимы поглядели друг на друга, как малые дети, у которых злой парнище отобрал пряник. Они даже забыли хотя бы поучить конокрада дубинками для порядку.

А вольный цыган уже толковал им про дальнюю дорогу - через какие города она идет да куда еще ведет:

– Впереди Сафат-река, невелика, да глубока. Бродов нет, есть три перевоза.

На первом в уплату отрубают левую руку, на втором - правую, на третьем просят голову. Еще есть мост. Так и называется: Мост Двух Товарищей.

Но по нему не всякий может проехать, а только если свято и нерушимо блюдет правила дружества...

– Это нам подходит, - весело сказал Жихарь.
– Ну, кажи дорогу, лиходей.

Мара бодренько побежал вперед, время от времени помогая себе руками.

– Не прогадал, окаянный, - кивнул Жихарь.
– Вон мы какие хапалки ему вытянули. Теперь все кони его будут!

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Будем мы сражаться в поле, На поляне будем биться!

На дворе ведь кровь краснее, На открытом месте лучше, На снегу еще прекрасней!

Калевала

Мост был сложен из таких больших каменных глыб и так основательно, что текущая под ним речушка Сафат была почти и не видна и не было, кажется, нужды городить тут такое строительство, не по чину был мост реке. Жихарь знал, что на таких вот древних мостах можно было встретиться со множеством заклятий, наложенных каменщиками для тогдашних нужд, а нынче никчемных и даже вредных.

Поспевая за проклятым цыганом, чуть не загнали коней, и надо было им дать остыть перед водопоем. Обидно ведь будет - обрести да тут же загубить.

Мара услужливо вытирал конские бока пучками травы, пока спешившиеся побратимы важно обсуждали, к чему в глухом месте такой мост да кем построен. Под мостами, говорил Принц, живут зеленые гоблины, у них щелястые головы и ненасытные пуза. Ладно гоблины, отвечал Жихарь, а ну как поселилась там Мокрая Мокрида или Девчачий Пастух?

– Будимир, - позвал Жихарь.
– Выручи еще разок, погляди, не водится ли там кто лихой. Ты ведь горазд нечисть гонять! А мы тебе червячков накопаем.

Накопать, правда, не успели - петух вылетел из-под моста, заходясь в крике.

Побратимы взялись за дубинки.

– Побереги коней!
– крикнул Жихарь цыгану.

С одной стороны из-под моста вперевалку вышел гусь, с другой свинья.

Казалось бы, чего жаловаться: вот идут завтрак, обед и ужин. Только вот свинья была с доброго быка, да и гусь мало в чем ей уступал.

– Вот почему - Мост Двух Товарищей...
– прошептал Жихарь.

– Почему, сэр брат?

– Потом объясню, как живы останемся. Бей ты лапчатого, а я с кабаном разберусь. Берегись только, видишь, у него полон клюв зубов!

Гусь вытянул шею длиной с конское тулово и зашипел. Яр-Тур с дубинкой и ножом кинулся на него, а свинья - свинья и есть, не стала дожидаться, сама налетела на Жихаря, норовя подмять. Жихарь уворачивался как мог, лупил дубинкой по глазкам, тыкал ножом, но шкура была толстая и в колючей щетине.

– Вот так тебя! Это не в помоях рыться! Свинья отбегала и снова неустанно с визгом налетала, прикончить ее враз не было никакой возможности, ладно хоть рогов у нее не было. Жихарь уже притомился и обиделся, что придется погибнуть в схватке не с Мировым Змеем, а с поганой свиньей, даром что большой. Тупое рыло моталось перед ним, блестели красные глазки. Пот заливал лицо.

– Скоро я покончу с ним и приду на помощь, сэр брат!
– время от времени обещал Принц, да все не приходил - видно, и гусь был не прост.

За спиной хохотал, заливался цыган Мара, приставленный к лошадям. "Зря мы его не располовинили", - подумал Жихарь и вдруг понял, что сражается он вовсе не с колдовской свиньей, а с побратимом. Жихарь успел удержать руку с ножом, но Принц, казалось, ничего не видел, и дубинка его летела богатырю повыше уха. Летела, летела и прилетела.

...У живых свое солнце, у мертвых свое - называется месяц. Он, белый-белый, приглядывает сверху для порядку: ладно ли лежат господа умруны в сырой земле, не шевелится ли какой. А хоть бы и зашевелился, все равно ничего месяц поделать с ним не сможет, потому что лучи у него слабые, бледные, холодные. Вот и сейчас у моста через Сафат-реку смотрел он на побитую ратную силу. Но воины полегли здесь давно, уже и кости успели побелеть, уже и воронам это место было ни к чему - все, что можно было, вороны получили.