Чтение онлайн

— Спасибо, — только и ответил я.

— Мы с тобой одно дело делаем, — Николай потрепал меня по плечу. — Хороший ты парень, Макс. Вот гляжу на тебя и не устаю удивляться. Куда ни глянь, везде молодец. Виктор, похоже, совсем слеп был, что такого не разглядел.

— У него других забот хватало, — ответил я, рассовывая по карманам луковицы и прихватывая кадушку с маслом. — Николай, возьми кусок мяса, и тот горшок, что побольше.

— Что за блюдо замыслил? — спросил Николай, глядя, как я поднимаюсь по ступенькам с охапкой продуктов.

— Кое-что особенное, — улыбнулся я. — Будет каша по-царски.

— Аж по-царски? — Николай присвистнул. — Ну, заинтриговал. Хотя после вчерашней ухи ничему не удивляюсь. Чувствую, скоро у нас от людей отбоя не будет.

— Надо только таверну запустить поскорее, — кивнул я.

— Запустимся, с такой-то командой и твоими стараниями, — хохотнул Николай.

— Мне бы ещё придумать, как лаваш делать, — задумчиво произнёс я, оглядывая скарб. — Нужна плоская сковорода.

— Могу у соседей попросить. Думаю, не откажут.

— Хорошее дело, если не придётся кузнеца ждать, — оживился я.

— Тогда первым делом к соседу и заскочу. Митрофан мужик понимающий.

— Отлично! А ещё нужны яйца и побольше. Капуста гляжу у тебя есть, сливы мочёные есть. Лимонов у вас, наверное, не водится? — рассуждал я, расставляя продукты на столе перед потрескивающей печью.

— Про лимонов я и не слышал, — пожал плечами Николай, переглянувшись с Павлом, что подкидывал полешки в печь.

— Ничего, медвежий щавель тоже подойдёт. Это для соуса, для майонеза. Осталось подумать по поводу взвара. Сделаем ягодный. Я видел у тебя кадки с сушёной ягодой, но неплохо бы и свежих в лесу поискать.

— Расспрошу у соседей, где ягоды собирают, — тут же отреагировал Николай.

— И помощники нам не помешают, — вздохнул я.

— Я помогу, если что, — откликнулся Павел.

— Тебе и так забот хватает, — покачал я головой. — Мебель нужна, домики для постояльцев. Я уж про второй этаж молчу. А если время и останется, ты говорил, что сможешь выточить из дерева посуду. И чем быстрее ты свою часть закончишь, тем лучше.

Павел задумчиво покивал, но вдруг оживился.

— Кстати, а где Анатолий? Спит ещё?

— Да нет, он меня до рассвета разбудил, — ответил Николай. — Сказал, что пошёл рыбачить. Клюёт, мол, по утрам отменно.

— Он же вчера полное ведро принёс, — удивился я. — А уху я сварил едва из двух рыбин. Куда столько рыбы-то?

— Он вчера не только на уху порезал, — объяснил Николай. — Остальное на засолку поставил. Говорит, бабушкин рецепт. Три дня просолится, потом развесит для вяления. Обещал, что такая рыба выйдет — пальчики оближешь. Сказал, будет чем нашего Макса удивить.

От мысли о солёной рыбке, да с варёной картошкой, сдобренной сливочным маслом и зеленью, у меня тут же потекли слюнки. Надо подумать, куда это применить. но у меня и каша не хуже сейчас подоспеет.

— А как же Анатолий без завтрака? — спросил я, нарезая лук колечками.

— Так он вчерашнюю уху доел, — усмехнулся Павел. — Я-то с утра хотел бульона попить, глядь — а котелок пустой и весь вылизан.

Пока я нарезал овощи и готовил мясо, остальным явно не сиделось без дела.

— Пойду посмотрю, что на втором этаже делается, — сказал Павел. — Оценю материалы, прикину, какие инструменты понадобятся.

— А я к соседям схожу, — поднялся Николай. — Может, сковороду выйдет найти.

— Да уж, это будет кстати, — покивал я, прикидывая как буду тушить мясо и овощи для каши.

Николай вернулся быстро. Сковороды не нашёл, но принёс кое-что получше — старый чугунный противень. Он был большой и тяжёлый и кое-как помещался на печи. Однако для лаваша он подходил идеально. Одной задачей меньше! Я мысленно отметил в голове галочку.

— Я ещё у Глафиры взял дюжину яиц, — похвастался он. — Она чуть позже принесёт ещё и двух кур.

Прекрасно! Всё складывается как нельзя лучше, да еще и само собой.

Павел тем временем развернул кипучую деятельность на втором этаже. Оттуда доносился стук молотка, скрежет и негромкая ругань. От этого шума проснулся Ратибор, а Тихон в своём углу принялся сонно возиться.

Бард появился в зале, протирая глаза. Выглядел он помятым и всклокоченным, с торчащими во все стороны кудрями.

— Ой, как рано, — простонал он. — А вы уже все в работе. Какие молодцы.

Он потянулся, вышел во двор и с содроганием окунул кончики пальцев в бочку с водой, после чего принялся протирать ими глаза с таким видом, будто собирался встать под струи ледяного водопада.

— А что сегодня на завтрак? — спросил он, вернувшись и принюхавшись.

— Каша по-царски, — ответил Николай.

— И взвар, — добавил я сосредоточено, не отрываясь от печи.

С печью я раньше не работал и пока только приноравливался. Температура внутри была нешуточная — дрова прогорели и дали мощный жар, от которого стенки раскалились докрасна. Нужно было следить в оба.

Для перловки по-царски крупу хорошо бы замочить с ночи, но вчера я ещё не знал о её существовании в здешних запасах. Поэтому справлялся как есть. Я поставил перловку сверху на печь в котелке с водой, чтобы хоть немного разбухла и разогрелась. Но недооценил, как сильно разогреется верхняя часть, и вода вскипела быстрее, чем я ожидал.

Что ж, любопытно выходит. Но опытного кулинара ничто не смутит.

На принесённом Николаем противне я обжарил мелко нарезанный лук до золотистого оттенка, добавил кубики вяленого мяса и репу. По идее нужно было тушить на медленном огне, но температура печи этого не позволяла — приходилось постоянно помешивать и доливать воды, чтобы не пригорело. Зато аромат пошёл такой, что даже Павел прекратил стучать наверху и высунулся через перила.

— Макс, неужто уже готово!

— Я только начал, — ответил я.

— Поторопись, дружище, а то я тебя вместо неё слопаю, — хохотнул он.

— Не говори под руку, — буркнул я, перекладывая мясо с овощами в горшок.

Засыпал сверху набухшую перловку. Щедро добавил сливочного масла, чтобы каша получилась рассыпчатой и маслянистой. Залил водой и перемешал, после чего поставил в печь.

Следом ополоснул освободившийся от перловки котелок, засыпал в него сушёные ягоды и добавив трав, поставил его вариться.

Разобравшись с будущим взваром, решил проверить как там дела с кашей, и едва не выругался.