Чтение онлайн

По рецепту, горшок нужно запекать полтора часа при ста восьмидесяти градусах. Термостата у меня не было и быть не могло, но в печи температура была явно выше, и каша мало того, что чуть не убежала, так еще и рисковала сгореть. Пришлось выкручиваться.

Поэтому изобрёл свой метод: после того как горшок разогревался, вытаскивал его и давал остыть десять минут. Затем снова отправлял горшок в печь на десять минут, потом снова доставал, чтобы каша потомилась, пропитываясь ароматами мяса и трав. С каждым таким заходом запах становился всё гуще и вкуснее.

На последний заход добавил в котелок бодрянку, редкоцвет, телокреп, а для вкуса остатки петрелии — выходила этакая каша для деревенских супергероев. Немного подумав, бросил в котёл маленький стебелёк хрустальника, а еще добавил немного остролиста, очень уж мне эта специя пришлась по душе.

Смиренно отдал десятину требовательно пискнувшей Нике, которая тут же умчалась с пучком редкоцвета в зубах. Интересно, когда она станет приносить что-то полезное. Ведь уверен, на участке Николая много подобного растёт. Хотя вряд ли пушистая жадина захочет делиться своим делянками.

Я немного увлёкся процессом, поэтому, когда наконец выставил горшок на стол и поднял крышку, то поймал на себе до крайности заинтересованные и голодные взгляды. Николай и Ратибор сидели за столом и заворожённо смотрели на горшок.

Каша была золотистой, рассыпчатой, с кусочками мяса и овощей, и от неё поднимался такой чарующий аромат, пахнущий маслом, травами и чем-то неуловимо домашним, что в пору было захлебнуться слюной.

— Ну что готово? — спросил Павел.

Перловая каша с тушёным мясом по-царски

Качество: отличное.

Готовность: 100%

Сытность: 67%.

Эффекты:

Выносливость: +8%

Бодрость: +25%.

Сила: +3% на 4 часа.

Прогресс физических тренировок удвоен на 7 часов.

Ясность ума: +9%.

Прогресс Кулинария: +0,5

— Кажется, готово, — улыбнулся я, снимая пробу.

Получилось идеально. Крупа мягкая, но не разваренная, каждое зёрнышко отдельно. Мясо аж тает во рту. Овощи тоже мягкие. А сливочное масло возвышает кашу на уровень амброзии. Травы добавили ту самую нотку, от которой по телу разливалось тепло.

— Хорошо, это хорошо, — потёр руками Ратибор, потянувшись к тарелке.

— А когда помогать будешь? — спросил вдруг Павел, который спускался с лестницы. Руки у него были в опилках, на лбу — пыль. — А то только ешь да лодыря гоняешь. Говоришь красиво, а в деле считай бесполезен.

— Вот как в себя приду, так сразу и помогу, — нахмурился бард. — У меня, между прочим, рука ранена. И нога. И душа ещё.

Я усмехнулся. Их дружеские перебранки грели мне душу. Это ни в какое сравнение не шло с атмосферой в доме Виктора, где каждое слово сочилось ядом.

Раздался стук. Все сразу напряглись я уж было подумал, что это Волох. Но снаружи донёсся женский голос.

— Хозяева, принимайте гостинцы!

В зал вошла Глафира.

Первым делом она огляделась по сторонам — привычным быстрым взглядом проверила, нет ли Елены. Не обнаружив конкуренции, уверенно двинулась вперёд, держа в руках перевязанный тряпицей свёрток.

За её спиной, сгорбившись, плёлся паренёк лет пятнадцати. Рыхлый, веснушчатый, с маленькими глазками и здоровенным лиловым фингалом под левым глазом.

Я едва не рассмеялся, когда разглядел его. Это был тот самый парень, который вчера пытался отоварить меня деревянным суком в проулке. В обеих руках он сжимал двух безголовых кур.

— А я вам своего сыночка привела. Генку, — объявила Глафира. — Помощник хоть куда, рукастый, головастый.

— Оно и видно, — Павел, отряхивая руки от пыли и опилок, оценил парня взглядом и задержался на фингале. — Кто тебя так уделал?

Генка поглядел на меня, потом быстро опустил глаза.

— Обстоятельства, — буркнул он.

Я выдержал паузу. Генка настороженно покосился на меня исподлобья. Ждал небось, что я расскажу маме, как её сыночек нападает на людей в проулках. Но я промолчал. Во-первых, парень вчера получил своё. А во-вторых, мне действительно нужны были помощники. А плодить новых врагов не хотелось. Недруги имеют особенность заводиться сами по себе, для этого не нужно даже прилагать усилий.

Глафира принюхалась.

— А чем это так пахнет?

— Макс завтрак готовит. — Ответил Николай.

— Как вкусно, — протянула она, и глаза её подёрнулись мечтательной поволокой. — Я после вчерашней ушицы никак в себя прийти не могу. Какая вкусная была!

— Каша не хуже вышла, — улыбнулся я. — Присаживайтесь, позавтракайте с нами.

Глафира шагнула было вперёд, но остановилась.

— Но у вас же таверна, — Глафира вздёрнула бровь и настороженно покосилась на Николая. — Платить надо, небось?

— Глаша, ну какая оплата, — Николай покачал головой. — Ты нам так помогаешь, что грех тебя не накормить.

— Позавтракаем тогда, — решительно согласилась женщина. — Отчего же не позавтракать. Ну-ка, Генка, садись.

— Кур куда девать? — пробурчал парень.

— Пока в погреб отнеси, — сказал Николай, указав направление. — А там разберёмся.

Генка взглянул на мамку, на меня, снова на мамку, затем утопал в указанном направлении. Я проводил его взглядом. Сейчас он с мамкой, смирный как ягнёнок. Но кто знает, чего от него ждать потом, когда останется без присмотра. Ну ничего, и его к делу пристрою.

— Эх, хорошо, что парень при деле будет, — улыбнулась Глафира и, подобно крупной птице, перепорхнула на место рядом с Николаем. Уселась рядом, расправив плечи, растянув губы в улыбке, не зная куда деть руки. — С твоей помощью, Коленька, может, толк из него выйдет.

— Разберёмся, мы только рады, — ответил Николай. — Кстати, твоя банька вчера очень кстати пришлась.

— Да, банька пришлась по душе, — подхватили мы с Павлом.

Глафира зарделась от удовольствия.

Я принялся раскладывать кашу по тарелкам. Которых было четыре, а нас — уже шестеро, считая Генку и Тихона.