Чтение онлайн

– Я так рада, что вы не в постели... – Слова повисли в воздухе, её дыхание сбилось. Казалось, прошла целая вечность, когда он, наконец, поднял руки.

– Как ваше плечо?

– В полном порядке. Не двигайтесь, цепочка запуталась у вас в волосах.

Его тон был довольно грубым, но в нём прозвучало что-то такое, отчего она задрожала. Анна не смогла бы пошевелиться, даже если бы захотела. Мурашки побежали у неё по спине. Самые восхитительные мурашки за всю её жизнь.

Саймон так увлёкся своим занятием, что Анна осмелилась ещё раз на него взглянуть. Его глаз не было видно, но в выражении лица возникло что-то такое, отчего внутри у неё всё внезапно перевернулось.

И неудивительно.

Саймон пытался сохранить самообладание и не потерять голову. Сердце бешено колотилось, он чувствовал себя в ловушке. Анна пленила его своей близостью, своим жаром.

Её голова низко склонилась, обнажив затылок. Пристальный и жадный взгляд Саймона задержался на нежном изгибе её шеи. Ему захотелось прижаться губами к этому уязвимому местечку, провести языком по вьющимся прядям выгоревших на солнце волос. От запаха Анны у него затрепетали ноздри: от неповторимого тонкого аромата роз, который всегда сводил его с ума.

Саймон попытался сосредоточить внимание на мягком пушке у неё на затылке. Он сделал глубокий вдох и стиснул зубы. Проклятье, бесполезно.

– Готово.

Подняв руку, Анна раскрыла ладонь, и он опустил в неё ожерелье.

Она не сдвинулась с места.

– Раз уж я здесь, можете расстегнуть мне платье.

Её тон был весьма чопорным, а профиль словно высечен из мрамора.

– А где Эгги? – судорожно вздохнув, спросил Саймон.

– Одри, – поправила Анна. – Я отпустила её до завтра.

Крепко сжав челюсти, Саймон покорно принялся расстёгивать крошечные пуговицы одну за другой. И всё это время он не мог оторвать от Анны глаз. Мало-помалу платье распахнулось от затылка до талии, обнажив гладкую, кремовую кожу. Саймон старался не прикасаться и не смотреть, но ничего не мог с собой поделать. Костяшки его пальцев скользнули по её спине. Он должен видеть, что делает.

Боже, ему никого не удастся обмануть, и уж тем более самого себя. Это было так давно... слишком давно. А Анна такая тёплая, её кожа подобно алебастру молочно-белая, шелковистая, полупрозрачная. Саймона чуть не трясло от желания схватить ткань платья и разорвать надвое.

Спустить вниз, до пола. А Анну прижать к себе и ощутить, как её ягодицы прижимаются к его поднявшемуся члену.

– Корсет тоже, пожалуйста.

Боже, как она могла оставаться такой спокойной?

И тем не менее, когда он всё снял, Анна не двигалась, словно давая ему возможность вдоволь на неё насмотреться. Где-то в глубине сознания он заметил, что её волосы выбились из пучка на макушке. Шелковистые пряди вились на затылке. Стоит только потянуть, и они соскользнут ему на руки.

Чёрт возьми! Если Анне всё равно, то почему это должно волновать его?

Жаркий взгляд Саймона скользнул вниз по её телу, по расстегнутому корсету, по изящной ложбинке на спине, к ямочкам над ягодицами.

Он изо всех сил сдерживался, чтобы не развернуть её и не прижать к себе. Его раздирали противоречия, о которых он и не подозревал.

Когда он подумал, что больше не выдержит, Анна повернулась к нему.

Его словно ударили ногой в живот. Каждый нерв в его теле напрягся.

Саймон понял, что его милая, прелестная невеста точно знала, какое воздействие на него оказывает. Он знал, что она невинна. Он знал, что она девственница. У него никогда не было сомнений, да он и задумываться об этом не смел! И всё же у него мелькнула мысль, что это уловка, умысел. А может, игра?

Нет. Анна не играла в такие игры. Анна не стала бы играть в такие игры.

Но внезапно у Саймона замерло сердце, и он понял, что Анна уже созрела для любовных утех… с ним. Он сможет делать всё, что захочет...

Она его не отвергнет.

Не остановит.

Эта уверенность нервировала. Она искушала его до глубины души. Другие мужчины, несомненно, могли бы ему позавидовать, ибо Анна была красавицей. Кто-то заявил бы: уму непостижимо, что он до сих пор не консумировал их брак. То, что она жила с ним в одном доме и носила его имя, но не делила постель, должно показаться абсурдным. Кто-то заявил бы: без сомнения, смехотворно, что он намеренно воздерживался, боролся со своей страстью, загоняя себя в жёсткие рамки самообладания.

Но Анна его соблазняла, испытывала. Ей-богу, она его мучила.

Саймон стиснул челюсти. Его пальцы сжались и разжались. Он попытался отстраниться, подавить и унять рвущееся наружу желание, но не смог. Саймон твёрдо заявил себе, что это похоть. Точно похоть, что ещё это может быть. Он просто ей не поддастся.

Его прошиб холодный пот. Какой же он глупый! Какой же он самонадеянный, если думает, что может отрицать или скрывать это.

Он сгорал от желания обладать Анной.

Она провела кончиками пальцев по его груди.

– Вы выглядели красавцем сегодня за ужином.

Его пристальный взгляд блуждал по её лицу.

– Вы тоже, – брякнул он.

Анна тихо рассмеялась.

– Спасибо. Думаю, что никто никогда не называл меня красавцем.

На его губах заиграла слабая улыбка.

Внезапно воздух стал тяжёлым и густым. Дыхание обжигало лёгкие. И теперь от страстного желания кровь бешено пульсировала по венам.

Улыбка исчезла с его лица. Сначала одна его ладонь легла Анне на затылок, затем – вторая. Проведя пальцами по её голове, зарывшись в волосы, Саймон медленно откинул её голову назад.

Мягкое выражение её лица потрясло его до глубины души. Анна не спряталась. Не отступила. Не дрогнула. Её глаза сияли.

Он сжал её крепче, совсем чуть-чуть. Сердце забилось в безумном ритме, от которого будто плавились кости. В голове зашумело. Саймон неуверенно сказал себе, что всего лишь попробует. Только один раз вкусит. Только один раз прикоснётся. Только один раз поцелует.

Его губы накрыли её губы.

Саймон почувствовал вкус вина. Ощутил вкус удовольствия. Попробовал её на вкус.

И он поцеловал Анну так, будто никогда не целовал. Как никто никогда её не целовал. Как никогда её не целовал прежде.

Её губы были теплыми, влажными и манящими. Её густые и пышные волосы рассыпались по его рукам. Саймон схватил их в кулак, а пальцами другой руки стиснул её бедро. Затерявшись в потрясающем царстве чувственности, он притянул Анну к себе.

И Анна ликовала. Наслаждалась так, как никогда прежде. Это был не тот целомудренный поцелуй, которого она желала. И не тот целомудренный поцелуй, который он ей подарил.