Чтение онлайн

Не проходило и часа, чтобы он не думал о том, что произошло между ними прошлой ночью. Саймон жаждал Анну и тосковал по ней. А прошлой ночью...

Он помнил, как Анна таяла в его объятиях и как заставляла таять его самого. Как вкус её губ напоминал вкус вишни летом. Как Анна к нему прижималась. Как приятно было находиться внутри неё. Всё это лишь подтверждало то, что он уже знал.

За завтраком она так мило улыбалась. В течение всего дня он видел, как она порхает туда-сюда, покачивая бёдрами... Саймон почти не сомневался, что она дразнит его, чтобы он подхватил её на руки, отнёс вверх по лестнице и занимался с ней любовью весь день... чёрт, весь месяц.

Что, разумеется, было нелепо.

Он не мог забыть. Не мог её игнорировать. И уж точно не мог притворяться, что никогда не занимался с ней любовью.

Его мучила совесть. Его терзала слабость. Саймон поклялся держать Анну на расстоянии, как можно дальше от своего сердца. Но теперь он боялся, ужасался, что совершил серьёзную ошибку. Не следовало подпускать её к себе! Он не мог себе этого позволить.

Но и лгать самому себе он тоже не мог.

Его пугали чувства к Анне. Его пугала она сама. Стоит Саймону проявить слабость, и Анна проберётся в самую его душу.

Сама мысль об этом повергла его в настоящую панику.

Он был застигнут врасплох и, хоть убей, не знал, как поступить! Ему даже пришло в голову отправить её обратно в Лондон, к семье. Но у него возникло смутное подозрение, что его очаровательная новобрачная воспротивится такому повороту событий. Кроме того, её брат Алек явится в мгновение ока и не даст ему покоя.

Положа руку на сердце, Саймон знал, что не сделает этого. Не сможет. Ибо Анна будет унижена, растеряна. Он не хотел причинять ей боль. Только не Анне, только не милой, храброй Анне.

Господи, кого он пытается одурачить? По правде говоря, он не хотел, чтобы она уезжала!

Ему нравились чувства, которые она в нём вызывала. Он так долго был потерянным. Но теперь в его жизни снова появилась цель.

Анна пробудила в нём надежды. Мечты. Дерзания.

Но Саймон был человеком, который боялся верить в новые начинания, боялся верить в надежды. Человеком, для которого всякая надежда угасла в ту ночь, когда он потерял семью.

Его страх был гораздо сильнее, а Саймон никогда не испытывал такого страха.

Анна ни за что не поймёт. Саймон и сам не был уверен, что понимает.

Он знал лишь одно... Он не осмеливался её полюбить. Ибо если он и полюбит, то только для того, чтобы потерять...

Он не мог этого сделать. Он не мог этого вынести. Только не это. Никогда больше.

В одиннадцать часов вечера Саймон поднимался по лестнице из кабинета в свои покои. Ровными и уверенными шагами он прошёл по коридору и направился прямиком в свою спальню, даже не взглянув на дверь комнаты Анны.

Он весьма гордился собой и твёрдо решил больше не вспоминать о своей очаровательной жене до завтрака.

Однако заметил, что Анна ещё не легла спать, а это было довольно необычно.

Особенно после того, как она впорхнула в его кабинет вскоре после девяти, широко зевнула и заявила о своём намерении удалиться наверх. Естественно, Саймон вежливо пожелал ей спокойной ночи. Затем она подлетела к нему – по-другому это и не назовёшь – и коснулась губами его щеки.

Выходя из кабинета, Анна благодушно улыбалась.

Саймон, однако, не улыбался.

Его щека всё ещё горела от нежной ласки. Поднимаясь по лестнице в свою спальню, он поклялся, что эта ночь ничем не будет отличаться от всех остальных.

Наконец, часы внизу пробили полночь. Саймон откинулся на спинку стула, хмуро глядя на квадрат света, падавший на ковер. Его дневник всё ещё лежал открытым, запись за день так и не сделана.

«В самом деле, – прозвучал ехидный голосок у него в голове, – что тут скажешь?»

Что он желал свою жену, которая даже сейчас ждёт, когда он ляжет с ней в постель? Которая всегда манила, всегда завлекала... Которая, судя по всему, была настроена на то, чтобы так очаровательно его соблазнить! И, чёрт возьми, ей это прекрасно удалось!

Отбросив перо, Саймон стиснул зубы и преисполнился решимости. Он напомнил себе, что на одну ночь, на одну лишь ночь потерял бдительность и позволил Анне проникнуть на его территорию. Но больше он не проявит такую беспечность. Не поддастся слабости.

В течение следующего часа Саймон то и дело замечал колеблющуюся тень, когда Анна проходила мимо двери в соседней комнате. Наконец, свет в её покоях погас. Саймон тихо выругался, внезапно разозлившись на самого себя.

Неужели он затеял игру в кошки-мышки, которая будет длиться до самого рассвета каждую ночь?

Он не станет играть. Не сможет. Поэтому он искал убежища единственным известным ему способом – единственным способом, который позволял ему справиться с происходящим.

Виски, которое Саймон выпил залпом, обожгло горло, а образ его красивой молодой жены запечатлелся в сознании.

Прошёл час. Или два? На полпути к забытью Саймон не мог точно сказать.

В мрачном расположении духа он уставился на дно бокала. Ему нужна была не выпивка. Ему нужна была Анна.

Под ним.

Рядом с ним.

Над ним.

Чёрт возьми. Если Анна желала, то почему он так сопротивлялся?

Не успел он опомниться, как его ладонь взялась за дверную ручку. Саймон распахнул дверь. Лунный свет лился на пол, освещая путь к кровати Анны.

«Вот тебе и решимость», – насмешливо проговорил внутренний голос с мрачным юмором.

Анна лежала на спине, одеяло сбилось на талии. На её лице было выражение безмятежного покоя.

Саймону никогда в жизни так не хотелось улыбаться. И в его груди было что угодно, только не покой.

Его обжигающий взгляд скользнул по Анне. В горле у Саймона пересохло. Её ночная рубашка из тончайшего шёлка ничего не скрывала. При каждом вздохе ткань трепетала под высокой, округлой грудью, обрисовывая розовые соски. Его пронзило жгучее желание: увидеть их влажными от прикосновений его языка, почувствовать их во рту и услышать её стоны.

И тут он замер.

На него наступала беспросветная тьма. Жуткое отвращение к самому себе. Боже милостивый, что, чёрт возьми, он делает? Неужели он пал так низко, что позволил похоти затмить рассудок?