Чтение онлайн

– Пресветлая Сауле, какая прелесть! – воскликнула взрослая служанка.

Молодая ей поддакнула:

– Примерьте же, миледи!

Альба, совершенно растерянная и смущённая, кивнула. Служанка взяла платье у неё из рук, чтобы Альба могла спокойно вылезти из кресла. Из вороха шелков выпала записка:

«Альба! Надеюсь, платье тебе понравится и я увижу тебя в нём на балу. Буду ждать вечером в Большом зале.

Сергос»

Сердце снова затрепетало. Альба почувствовала, что краснеет. Она сжала записку в кулаке и поднялась, стараясь не выдать охватившей её дрожи.

Шёлк платья обволакивал невесомым прохладным облаком. Женщины шнуровали её корсет, рассыпаясь в восторгах. Даже Тиша заинтересовался происходящим, взобрался на спинку кресла и внимательно наблюдал, как наряжают Альбу.

Конечно же, это просто жест вежливости. Но… Сергос думал о ней. Быть может, Альба и так догадывалась об этом, но живое тому подтверждение всё же было невероятно приятным.

31. Бал

Сергос не помнил, чтобы он когда-то так волновался в преддверии праздника. Руки холодели, мурашки собирались где-то в середине живота и оттуда разбегались по всему телу. Прямо как девица перед первым балом, честное слово!

Он вышагивал взад-вперёд по Большому залу, слуги сновали мимо него, гости, уже выказавшие почтение великому князю с княгиней, теперь норовили поздороваться с их сыном и всё время останавливали его. Сергос изо всех сил старался быть вежливым и радушным хозяином, приветствовал каждого, заводил какой-то незамысловатый разговор, но всё его внимание было приковано к лестнице, а мысли бродили далеко отсюда.

«Понравился ли ей подарок? Надо было самому отдать, а не передавать со слугами. Не хотел смущать. Олух. И подняться за ней следовало лично. Ну как можно быть таким идиотом? Вдруг она вообще не выйдет?»

Не в силах больше бороться с сомнениями, Сергос откланялся послу Штольма, пожелав ему прекрасного вечера, и двинулся к лестнице. Он успел подняться почти до самого верха, когда увидел её.

В первые мгновения Сергос забыл, как дышать – до того Альба была ослепительна.

Белый шёлк обволакивал её хрупкое тело, подчёркивая, по большей части целомудренно, но в то же время откровенно, все его соблазнительные изгибы. Корсет сжимал в объятьях и без того тонкую талию, острые ключицы и беззащитно открытая шея завораживали. С платьем Джарвис, безусловно, угадал.

Их взгляды встретились, и на лице Альбы вспыхнула улыбка, обезоруживающая и влекущая.

Сергос приблизился и, поклонившись, поцеловал её руку. Именно поцеловал, задержавшись губами на коже сверх всяких приличий. Альба смутилась, румянец разлился по её щекам, и это сделало её ещё более очаровательной, хотя казалось, что больше уже некуда.

– Ты прекрасна! – не стал скрывать восторга Сергос. – Глаз не отвести!

– Спасибо. Хотя, по правде говоря, я не умею всего этого носить. Это одежда для благородных дам, – она повела плечом, слегка наклонила голову.

Так изящно, так естественно. Этим всем графиням и баронессам, что собрались здесь, такая привлекательность и не снилась. Они выглядели коровами, которых шутки ради нарядили: неуклюжие, грузные. Альба же будто бы родилась, чтобы носить шелка, и двигалась так, как если бы они были её второй кожей. Лёгкая, тонкая, гибкая. Неужто она сама не понимает, как хороша? Или всё же кокетничает?

– Ты прекрасна, – вслух повторил Сергос, глядя ей в глаза. – Миледи позволит её сопровождать? – он протянул ей руку.

– Сергос! – расхохоталась Альба.

– Отказ разобьёт мне сердце, – серьёзно сообщил он.

– Ну, если так, – быстрый взгляд из-под ресниц, – кто ж посмеет разбить сердце князю? – тонкая ладонь легла в руку Сергоса.

Большой зал полнился людьми, и Сергос искренне надеялся, что им с Альбой удастся затеряться в толпе и избежать внимания отца, жаждущего привлечь наследника к исполнению княжьих обязанностей. Но, как назло, князь Деннард заметил их сразу, только-только они спустились в зал. Он сделал Сергосу знак подойти, и проигнорировать его было бы верхом дерзости.

– Подожди меня здесь, хорошо? – попросил он Альбу. – Я быстро.

– Хорошо, – кивнула она и высвободила руку.

Сергос, проклиная всё на свете, направился к отцу.

– Сергос! Где ты ходишь?! Почему я один встречаю гостей? – прошипел отец.

Лицо его при этом сохраняло благодушное выражение.

– Ты правитель, отец. Это твоя работа, – Сергос пустил в голос больше раздражения, чем следовало бы.

– Не паясничай! У тебя тоже есть обязанности, от которых ты всё время отлыниваешь. Шляешься не пойми где, пропадаешь. А люди должны видеть, что у Гардена есть наследник. Должны знать твоё лицо!

– Они и так знают, отец, – вздохнул Сергос, высматривая Альбу в толпе. – Я шагу не могу ступить, чтобы меня не узнали. Слишком я похож на одного великого князя.

– Ладно, мы поговорим об этом позже. Сейчас начнёшь со мной пир, а потом делай, что хочешь. Да никуда она не денется, не украдут, – добавил Деннард, поймав взгляд Сергоса, обращённый к Альбе.

Сергос вскинулся, собираясь возразить, но к ним уже подошла матушка и заняла место на троне подле отца. Все взгляды были обращены в их сторону. Сергосу ничего не оставалось, кроме как последовать её примеру.

Говорил отец невыносимо долго, целую вечность. Когда он наконец закончил, хлопнув в ладоши и позволив пиру начаться, Сергосу стоило немалых усилий не броситься бегом к Альбе, возле которой уже крутился Марис. Он поклонился князю и княгине и только потом быстрым шагом пошёл прочь от трона.

– О, князь Сергос! – Марис отвесил ему шутливый поклон. – Я позволил себе взять на себя заботу о нашей дорогой Альбе, пока ваша светлость изволили быть заняты княжьими делами.

– Здравствуй, Марис! Благодарю тебя, дорогой друг!

Сергос не стал тратить время на пикировку с Марисом, хотя отпущенная им шпилька была остра, и сразу обратился к Альбе:

– Прости. Я правда думал, что это ненадолго.

– Пустяки, Сергос, – отмахнулась она. – Я не успела заскучать.

«Конечно, заскучаешь тут, когда вокруг тебя вьётся этакий фанфарон!» – ревниво подумал Сергос. И, похоже, думал он громко, потому что Марис спешно ретировался, сообщив, что его ждёт романтическое приключение, которое он никак не может отложить. Сергос не мог бы сказать, что его опечалил уход друга.