В это утро наша церковь весело звонила,Оттого что дочь соседа замуж выходила,И она звонила в славу пышной кукурузы…И она звонила над гумнами, над сараем.Где скрипели цепи заржавелые, стихая.И она звонила над амбарами, над кладовымиИ над девушками темными и золотыми,Что пришли толпой на свадьбу их подруги милой.И она звонила… о любви она звонила.И волы, ступая важно, изумленно словно,Поворачивали бледные рога к решетке,Где краснел меж изгороди вьющийся шиповник.И она звонила… Голуби, топорщась, кроткоВорковали на блестящих черепицах крыши.Дочь соседа, как цветок, задумчиво качаласьНа своем крыльце меж курами и петухами.Церковь весело звонила… Каждый звук, казалось,Расплывался широко над дальними полями.Пары выстроились у начала огорода,И подруги подошли к застенчивой невесте.Музыка наивная играла перед шествием.А поэт, молившись богу, говорил: «Когда-тоТак вступала в Ханаан невеста Исаака,Скромная Ревекка из столь доблестного рода,Времена не изменились к тем, кто верит в бога…Может, вот колодец, где Рахиль, ступая босой,Смуглыми руками робко оправляла косы,Между тем как Яков ждал ее в тени оливы,Точно крепкую, созревшую на солнце сливу».
«В городке, где показалась богоматерь…»
В городке, где показалась богоматерь,Тихие ручьи меж зелени струятся.Камни, стертые водой, блестят сильнее,И печально голубеют Пиренеи.На холмистых склонах много трав лечебных,И звучит, как вздох, торжественное пеньеВсех пришедших, чтоб просить об исцеленьи.В гроте темном пресвятая богоматерь,Облаченная, решила показатьсяПред ребенком, мудро ставшим на колени,Бедным и печальным, как ее младенец.Божьи гроты в Гефсимане, в Вифлееме,Ныне снова явлены вы пред всеми.В дымном гроте, преклонив колени,В сладком для моей души смиреньи,Уподобившись безграмотным крестьянам,Я молюсь. Кругом морщинистые лица,Руки грубые перебирают четки,И Господь, как в яслях, глубоко гнездитсяВ этой вере бедной, сладостной и кроткой.
СЛАВА МАРИИ
Агония
Деткой умирающей пред матерью своейМеж других играющих, как каждый день, детей,Птицей раненой, не знающей, зачем крылоКровью обливается и никнет тяжело, Славлю я тебя, Мария!
Бичевание
Бедными ребятами, избитыми отцом,И ослом, которого бьют в сердце сапогом,Девушкой, которую раздели, чтоб продать,Сыном, пред которым грубо оскорбили мать, Славлю я тебя, Мария!
Венчание терниями
Нищим, не державшим в жизни царского жезла,Кроме палки от собак прохожего села,И поэтом, раненным навек шипами дум,Дум, которых выполнить не может ум, Славлю я тебя, Мария!
Крестная ноша
Бедною старухою с вязанкой дров большой,Что кому-то тихо жалуется: «Боже мой», —Старой лошадью, упавшей на заезженном пути,Не имея сил, чтоб дальше экипаж везти, Славлю я тебя, Мария!
«Перед зимой на телеграфных проводах…»
Перед зимой на телеграфных проводахЗамученные ласточки сидят рядами.Они грустят об африканских небесах,Которых никогда пред этим не видали…«Которых никогда пред этим не видали…»Как мы, когда тоскуем о далеком рае.Они, застывшие, пронзенные, висят;Они летали кругом, падая, взлетая,И после возвращались все-таки назад.Проститься с милой крышей церкви — трудно это.О, как им грустно, бедным… Отчего орешник,Их обманув, осыпался, застыл перед зимой…Как страшно им, что быстро пролетело лето…Гнездо их больше не узнало… Безутешны,Они теперь дрожат на проволке стальной…Так и душа, страдавшая при жизни много,Пред тем как перейти навек в Небесный Сад,Пускаясь в океан воздушный, пред дорогойКолеблется и возвращается назад.
Шарль Пеги
(1873–1914)
«…Блаженны погибшие в великих боях…»
…Блаженны погибшие в великих боях.За четыре угла родной землиОни к богу лицом легли…Они познали смертную дрожь —Созревший колос, дожатая рожь…
«Они разрушают дома…»
Они разрушают дома. Мы будем строить дома.Дом разрушен — дом построен.Мы вечно будем строить бренные дома.Но есть один дом, его они не разрушат никогда.Но есть один дом, не наш — Отца!
Робер Деснос
(1900–1945)
«Я так мечтал о тебе…»
Я так мечтал о тебе,Я столько шел, столько говорил,Я так любил твою тень,Что у меня ничего не осталось от тебя,Я теперь тень,Тень среди теней,Во сто крат большеТень всех теней,Только тень,Тень будет ходить,Тень будет приходитьВ твой солнечный день…
«Улица Сен-Мартен у меня была…»
Улица Сен-Мартен у меня была,Улица Сен-Мартен мне теперь не мила.Улица Сен-Мартен даже днем темна,Не хочу от нее и глотка вина.У меня был друг Платар Андре,Платара Андре увезли на заре.Крышу и хлеб мы делили года.Увезли на заре, кто знает куда.Улица Сен-Мартен, много крыш и стен.Но Платар Андре не на Сен-Мартен…
«Взгляни — у бездны на краю трава…»
Взгляни — у бездны на краю трава,Послушай песнь — она тебе знакома,Ее ты пела на пороге дома,Взгляни на розу. Ты еще жива.Прохожий, ты пройдешь. Умрут слова,Глава уйдет разрозненного тома.Ни голоса, ни жатв, ни водоема.Не жди возврата. Ты блеснешь едва.Падучая звезда, ты не вернешься,Подобно всем, исчезнешь, распадешься,Забудешь, что звала собой себя.Материя в тебе себя познала.И все ушло, и эхо замолчало,Что повторяло: «Я люблю тебя».
ИЗ ИСПАНСКОЙ ПОЭЗИИ
Гонсало из Берсео
(XIII век)
ЯВЛЕНИЯ БОГОРОДИЦЫ, ЗАПИСАННЫЕ МОНАХОМ ГОНСАЛО ИЗ БЕРСЕО
Явление седьмое
Близ Толедо жил священник, верил в бога,Божьи заповеди соблюдал он строго.По ночам молился Деве пресвятой,Звал Христа он солнцем, Мать его — звездой.Но один порок имел священник рьяный:Он вино любил и часто шлялся пьяный,Потеряв рассудок, в кабаках лежал,Речи безрассудные пастве держал.Раз зашел священник в кабачок соседний,И кувшин вина он выпил пред обедней.На ногах едва стоял, услышав звон,Тщетно в божий дом идти пытался он.Черт решил прикончить пастыря дурного,Стал быком — рогатый и весьма здоровый,Кинулся на пьяницу издалека,И священник вскрикнул, увидав быка:«Матерь божия, всех грешников жалея,Пожалей меня, плохого иерея!»Богородица сошла на этот крик,Как ягненок, замер перед нею бык.Дьявол, обозлившись, гордый и унылый,Обратился в пса с клыками страшной силы,На священника он прянул, разъярен.Иерей издал тогда великий стон:«Матерь божия, ты панцирь наш от века!Пожалей меня, дурного человека!»Богородица сошла, и пес пред нейЛег смущенный, малого щенка смирней.Дьявол обратился в льва, ревя, как трубы,На священника пошел, оскалив зубы.И когда приблизился ужасный лев,Завопил священник, чудище узрев:«Матерь божия, звезда и луч единый,Пожалей, жалея всех, дурного сына!»Богородица сошла, и грозный левКроток, точно кот, забыл вражду и гнев.Богоматерь иерею путь казала,Увела его, свое накинув покрывало,Пьяного покрыла, уложила спать,Как ребенка всепрощающая мать.Молвила ему, исполнена Любови:«Помни — мать печалит каждый грех сыновий,Не покину я вовек твоей души,Ради матери опомнись, не греши!»Плакал иерей: «О свет, из тьмы влекущий!Дева! Искупленье всякой твари сущей!Нестыдящая наставница сердец!О не знающая, где любви конец!»
Хуан Руис
(ум. в 1350 г.)
ИЗ «КНИГИ О ДОБРОЙ ЛЮБВИ»
О НАРУЖНОСТИ ПРОТОИЕРЕЯ И О ВСТРЕЧЕ С ДОНЬЕЙ ГАРОСОЙ
«О госпожа, — старуха ей сказала. —Таких красавцев в наше время мало;Высокий, крепкий, ходит он степенно,Ступает важно, как павлин надменный,Большая голова на низкой шее,Крутые волосы угля чернее,Нос маленький, а рот большой и алый,Две алые губы, как два коралла.Глаза, признаться надо, небольшие,Но грудь навыкат, ноги молодые,Широкоплечий, крепконогий, статный,Всегда любезный и всегда приятный,Играет на гитаре, знает песни,Он шутками всех шутников известней.Кругом мужчин видала я немало,Но равного ему я не видала.Люби ж, люби скорей протоиерея!»Гароса слушала ее, краснея,И после молвила неосторожно:«Но где ж его самой увидеть можно?»Старуха засмеялась: «Как я рада!Бегу! Ему все передать мне надо!Любовь не терпит долгих ожиданий,Он будет завтра здесь на мессе ранней».Гароса молвила: «Но ради богаПусть будет скромен он, я буду строгой.О господи, спаси от хитрой лести!Я буду завтра здесь, на этом месте».……………………Во имя господа, как подобало,Я был на мессе ранней, и она стояла!Монахиня молилась, розовея.О, цвет граната! Дикой серны шея!О, в грубой рясе нежная черница!На белой розе эта власяница!Увы, неотразимо искушенье —Я согрешил и каялся в смущеньи.Она взглянула, очи — точно свечи.А сердце плакало от жданной встречи.Я говорил, она мне говорила,Я уж любил, она уже любила.Любовь ее была чиста пред богом,Она меня вела и помогла во многом.Своим постом она меня спасала,Меня своей молитвой ограждала.Два месяца спустя моя подругаСкончалась от тяжелого недуга.Но слаще смерть сей суеты постылой,О боже, душу грешную помилуй!